Марк чуть склонил голову, будто извиняясь за то, что вообще позволил себе этот долгий взгляд, и снова уткнулся в книгу. Но Лина успела заметить: в этом взгляде не было равнодушия. В нем была какая-то тихая просьба: «Не торопи. Я пытаюсь».
Артем видел и этот взгляд, и то, как Лина застыла. Он подошел к ней, чуть резче, чем обычно, поставил рядом банку с ванильным сиропом и сказал чуть громче, чем нужно:
- Так. Давай-ка займемся делом. У нас сиропа осталось на два дня, если будем так стоять и смотреть в окно.
Лина моргнула, возвращаясь к реальности.
- Прости. Задумалась.
- Ничего. Но давай думать про сиропы. Хотя бы иногда.
На этот раз, когда он коснулся ее руки, помогая взять банку, его прикосновение было чуть дольше, чем требовалось. И в этом жесте Лина почувствовала не только ворчливую заботу, но и что-то еще: будто Артем хотел напомнить ей: «Я тут. Ты не одна».
Дома Лина села в уютное кресло, укуталась в плед, поставила рядом кружку чая и опять открыла конспект. Теперь в ее заметках рядом с цитатами из Толстого появлялись собственные строки:«Герой боится не успеть сказать важное. Как парень с будильником. Как я с запиской» . Это помогало ей не просто зубрить, а чувствовать литературу, пропускать ее через себя.
Глава 6. Первый отклик и искры
Глава 6. Первый отклик и искры
Этой ночью она почти не спала. Не из-за тревоги, а из-за слов - они кружились в голове, как листья в порыве ветра, и никак не хотели ложиться в ровный, понятный порядок. Она сидела в кресле, укутанная в плед, рядом остывал чай, на коленях лежал ноутбук, а на экране - та самая история про бабушку с кроссвордом и чашкой с трещиной.
Лина переписывала абзацы по три раза: убирала лишнее, добавляла детали, снова стирала. Ей хотелось, чтобы в тексте чувствовалось тепло - не то, что дает батарея, а то, которое появляется, когда кто-то замечает твою маленькую привычку и не пытается ее исправить.
«Счастье - это когда тебе не стыдно любить маленькую привычку» , - она снова посмотрела на эту строчку, задержала на ней взгляд, а потом решительно нажала «Опубликовать».
Экран моргнул, будто выдохнул, и история ушла в сеть. Лина закрыла ноутбук, посидела еще минуту в тишине, прислушиваясь к себе. Сердце стучало ровно, но где-то под ребрами дрожало легкое, почти детское волнение: «А вдруг никто не прочитает? А вдруг подумают, что это глупо?»
Но уже утром, когда она шла в кофейню, телефон тихо пиликал уведомлениями. Лина доставала его на каждом перекрестке, мельком смотрела на экран и улыбалась:«Это про мою бабушку…», «Я тоже люблю свою старую кружку, муж хотел выкинуть, а я не дала…», «Спасибо, что заметили…» .