Она пыталась работать. Принимала заказы, отвечала на вопросы, улыбалась, когда нужно. Но улыбка получалась натянутой, как тонкая ткань, которая вот-вот порвется.

Артем заметил это сразу. Увидел, как она дважды налила молоко не в ту чашку. Потом - как она стоит у витрины, смотрит сквозь нее и не видит ничего.

- Лина? - он подошел ближе, голос стал тише, мягче. - Что случилось?

Она покачала головой, не поднимая глаз.

- Ничего. Все нормально.

Но голос дрогнул. И этого было достаточно.

Артем не стал настаивать. Просто взял ее за руку и тихо сказал:

- Идем.

И повел ее в подсобку, туда, где пахло зернами кофе и старыми коробками, где никто не мог их увидеть.

Там Лина и сломалась.

Слезы хлынули внезапно, как дождь, который начинается без предупреждения. Она села на ящик, закрыла лицо руками и заплакала - не тихо, не сдержанно, а так, как плачут, когда становится невыносимо от того, что ты ничего не можешь сделать.

- Он уехал… - прошептала она сквозь слезы. - У него отец… ему плохо… а я… я даже не могу быть там. Это будет странно. Я просто стояла и смотрела, как он уходит.

Артем сел рядом, не говоря ни слова, просто положил руку ей на плечо. Не сжимал, не пытался «успокоить» пустыми фразами. Просто был рядом.

- Это тяжело, - тихо сказал он. - Когда кто-то уходит, потому что должен. И ты не можешь ничего сделать, кроме как ждать. Это очень трудно.

Лина всхлипнула, вытерла слезы рукавом.

- Я ненавижу это чувство. Ненавижу, когда ты хочешь помочь, а можешь только сказать «позвони».

- Зато это честное «позвони», - тихо ответил Артем. - Иногда это самое важное, что можно сказать.

Они посидели так еще немного. Лина постепенно успокаивалась, слезы становились реже, дыхание - ровнее.

- Прости, что сорвалась, - прошептала она.

- Не извиняйся. Мы тут не только сиропы считаем. Иногда нам нужно просто посидеть и поплакать. Я не против.

Лина слабо улыбнулась.

- Спасибо.

- Пожалуйста. А теперь давай ты умоешься, а я пока тут все проверю. И если хочешь, можешь написать еще одну историю. Про что угодно. Хоть про то, как я споткнулся о шнур. Мне не жалко.

Лина снова всхлипнула, но теперь уже почти смеясь.

- Хорошо.

Она встала, пошла к раковине, умылась холодной водой, посмотрела на себя в маленькое зеркало над краном. Глаза были красными, но взгляд уже не был потерянным.

Когда она вернулась, Артем стоял у двери, держа в руках чашку ромашкового чая.

- Держи.

Лина взяла чашку, прижала ее к себе, чувствуя тепло сквозь пальцы.

И поняла: Марк уехал, и она не может быть рядом с ним. Но здесь, в этой маленькой кофейне, у нее есть Артем. И этого сейчас достаточно.