День тянулся, как остывающий кофе: вроде все шло как обычно, но вкус был уже не тот. Лина старалась держаться: улыбалась гостям, взбивала молоко, пересчитывала сиропы, будто в этих простых действиях можно было спрятать ту тяжесть, что легла на плечи после ухода Марка. Но улыбка получалась тонкой, как лед на луже в октябре - вроде держит, а под ней все дрожит.

Артем видел это. Он не лез - просто делал чуть больше, чем нужно: сам принимал заказы у столиков, когда поток нарастал, подсказывал, где лежит запасной фильтр, ставил перед Линой чашку чая и говорил: «Выпей. Все остальное потом».

Когда стрелки часов подобрались к закрытию, город уже накрыла мягкая вечерняя синева, и в кофейне стало тихо, как бывает только в те минуты, когда день уже ушел, а ночь еще не успела стать темной, Лина медленно протирала стойку - не потому, что та была грязной, а потому, что движение помогало не рассыпаться.

- Давай я сам закончу тут, - тихо сказал Артем, забирая у нее тряпку. - А ты проверь кассу и все, что нужно для отчета. И не спорь.

Лина хотела возразить, но сил не было. Она кивнула и ушла в подсобку, чтобы закрыть смену. Вернулась, когда все было готово, и встала у двери, глядя, как Артем щелкает выключателями, гасит лишние лампы, оставляя только теплый свет над стойкой.

- Готово, - сказал он, подходя к ней. - Можно закрывать.

Он протянул ей ключ, но Лина не взяла его. Просто стояла, опустив плечи, и смотрела куда-то мимо, будто видела не дверь кофейни, а что-то гораздо дальше.

Артем замер на секунду, всматриваясь в ее лицо, а потом, не спрашивая, просто шагнул к ней и обнял. Крепко, по-настоящему, так, будто хотел передать ей часть своей силы, чтобы она могла снова стоять ровно. Он прижал ее к себе, и Лина вдруг перестала сдерживаться - не заплакала, нет, но позволила себе обмякнуть, перестать быть твердой, перестала быть «той, кто все выдержит». Она прижалась к нему, уткнулась лбом в его плечо, вдохнула знакомый запах кофе, корицы и чего-то совсем простого, человеческого.

Артем гладил ее по волосам, тихо, неторопливо, как гладят кого-то, кто долго бежал и наконец-то остановился.

- Все будет хорошо, - прошептал он, не как пустую фразу, а как обещание, в которое сам хотел верить. - Даже если сейчас кажется, что ничего не будет. Даже если тяжело. Мы это переживем. Ты не одна.

Лина кивнула, не поднимая головы, и просто дышала. И в этом дыхании понемногу возвращалась земля под ногами.

Через минуту она чуть отстранилась, все еще держась за его руки, будто боялась, что если отпустит, то снова унесет ветром. Подняла глаза и посмотрела на него - прямо, без защиты. И в этот момент между ними не осталось ни суеты, ни работы, ни чужих разговоров.