К замам Андропова, Цвигуну и Циневу, тоже пришли люди. Эти самые люди спросили — будут ли те работать под началом Семичастного? Люди были убедительны, ещё более убедительны были пистолеты в их руках. И тот, и другой подтвердили своё яркое желание работать на благо и процветание Советского Союза под мудрым руководством Владимира Ефимовича Семичастного.

Армия как один встала за избрание Шелепина Генеральным секретарем ЦК КПСС — сработало участие маршала Гречко и его авторитет.

Со стороны ТАСС «очень просили» стать генеральным директором Алексея Ивановича Аджубея. Алексей Иванович не смог отказать в такой настойчивой просьбе.

Председателем Гостелерадио снова стал Николай Месяцев. Информационные потоки сосредоточились в одних руках. Газеты, радио, телевидение — всё в один голос говорило о том, что Шелепин должен возглавить ЦК КПСС. Что другой кандидатуры просто нет.

Под влиянием таких непреодолимых факторов Центральный Комитет единогласно постановил выдвинуть кандидатуру Александра Николаевича Шелепина на должность Генерального Секретаря.

Страна затаилась в ожидании нововведений и новых реформ. Что это будет? Куда подует ветер перемен? Будет ли это послабление или наоборот — начнется ужесточение и очередное стягивание поясов?

Я же после возвращения на квартиру два дня лежал в лежку. Яд медленно покидал моё тело, Вягилев и Зинчуков чайками вились надо мной, поднося лекарства и разные медикаменты. Из местной больницы была вызвана самая опытная медсестра, которая с помощью процедур, уколов и матерка смогла-таки поставить меня на ноги в самые кратчайшие сроки.

В отведенное время я и проник в ангар к нужному самолету. Нужно ли говорить, что я сделал всё без шума и пыли?

Раскаивался ли я в том, что сделал? Вряд ли. Да, пострадали невинные люди — пилоты, но в остальном… Не было никого из пассажиров с чистыми руками. Все они так или иначе были замешаны в физическом или уставном устранении конкурентов. На каждого был заведен компромат, а вот на Андропова у Брежнева был заведен даже специальный черный чемоданчик, который умыкнули с дачи безвременно почившего Генерального секретаря. И дел в этом чемоданчике хватило бы на три расстрельные статьи…

Наступил московский февраль. Месяц промозглого ветра и холодного воздуха по утрам. В Ленинградском Государственном Университете уже начались занятия, а я всё ещё оставался в Москве.

Да, меня не допускали до вышестоящего руководства страны. Да и не зачем мне было с ними встречаться — у них сейчас и без меня было забот выше крыши. Нужно было подчистить кадры, сменить ненужных людей на нужных. На тех, кто не предаст и не воткнет кинжал в спину.