В это время со стороны стеклянных дверей послышался шум. Там возникла какая-то сутолока. После чего дверь открылась и наружу вылетел Высоцкий. Следом за ним вылетела его шапка.
— Да вы охренели, черти? — при помощи друзей поднялся известный исполнитель собственных песен. — Да я вас сейчас!
— Патом, дарагой, — дружелюбно отозвался крепкий колоритный мужчина в грузинском костюме. — Давай ты нас патом, а? Сэргэй, нэ пускай этаго гостя. Он нннемножечко пьян для нашего ристарана!
— Как скажете, Теймураз Гурамович, — пробасил швейцар. — Не пущать, так не пущать.
— Кого? Меня? — захлебнулся от возмущения Высоцкий. — Да я вас… Да вы у меня…
— Давай да свидания, дарагой таварищ, — очень по-доброму улыбнулся метродотель. — В другой раз придешь — лично «Хванчкару» паставлю. Но нэ сэгодня. Извини…
Дверь закрылась. Возле дверей тяжело вздохнул швейцар. Он сумрачно посмотрел на известного исполнителя и развел руками, мол, начальство велело «не пущать».
— Ух, черти усатые! — выругался Высоцкий и проорал в сторону закрытых дверей. — Ну ничего, я вам ещё покажу! Как там у меня было? А у тебя самой-то, Зин! В семидесятом был грузин — так тот вообще хлебал бензин. Ты вспомни, Зин!
— Да ладно тебе, Володь, пойдем, — положил ему руку на плечо один из друзей. — И так уж люди смотрят.
— Да пусть смотрят. Мне стыдиться нечего, я завсегда с народом. И выкинули меня, как человека из народа! Вот, — продолжал валять Ваньку Высоцкий.
Но тем не менее, он позволил себя увести. Когда компания проходила мимо нас, то один из приятелей спросил у размахивающего руками поэта:
— Ну что, Володя, в «Арагви» всё есть?
После секундной паузы вся компания разразилась дружным смехом. Они двинулись дальше, подтрунивая над человеком, которого спустили с небосклона его собственного величия.
— Да уж, картина маслом, — покачал головой Аджубей. — И что только эти артисты о себе думают? Что им всё можно? А ведь со временем я уверен, что таких вот возомнивших о себе будет гораздо больше.
— Много больше, — кивнул я. — И если вы не поможете сейчас, то это будет лишь малая часть всех несчастий, которые упадут на нашу Родину.
— Понял я, понял, — буркнул Аджубей. — Эх, снова шашки наголо, ведь Родина в опасности. Пошли, что ли? Не зря же я всё-таки столик заказывал…
Глава 17
Внутрь мы попали беспрепятственно. Аджубею достаточно было произнести короткую фразу:
— Мы к маршалу.
Швейцар был уже предупрежден о гостях Гречко, поэтому только честь нам не отдал, когда пропускал внутрь.
Если такие знаменитые рестораны, как «Будапешт», «Метрополь» и «Прага», считались более западными и современными, то «Арагви» был рестораном советским, обеими ногами стоящим в сталинской эстетике. Даже иностранцев туда ходило меньше, чем в другие рестораны. Большую часть посетителей составляли чиновники и представители грузинской диаспоры. Швейцарами работали отставные офицеры, и пытаться договориться или «дать им на лапу», если они не знали тебя лично, было бесполезно.