— Андрей Антонович, я бы всё-таки предпочел наедине, — ответил Аджубей.

Хмурые лица обратились к нам с такими выражениями, словно в руках их были автоматы и вот-вот прозвучит команда: «Пли!»

— Что же, если всё так оборачивается, то может быть тогда и не нужен нам этот разговор? Мне от товарищей скрывать нечего.

— Товарищ Гречко, если вы думаете, что разговор нам и в самом деле не нужен, то я подчинюсь вашему решению, — выпалил Аджубей. — Однако, я уверяю вас — наш разговор важен как для вас, так и для нас.

Маршал слегка дернул уголком губ. Он внимательно посмотрел в глаза Аджубея, а потом поднялся.

— Ну, Алексей Иванович, если у тебя будет какая-нибудь туфта, то заставлю платить за всех!

— Согласен! — тут же откликнулся Аджубей.

— Надо же, какая самоуверенность, — хмыкнул Гречко. — Ну что же, идем тогда, Алексей Иванович. Не будем дергать товарищей, пусть обедают.

Он встал из-за стола, мощный, подтянутый, стремительный. Люди из его сопровождения поднялись было за ним, но коротким мановением руки он удержал их на месте.

После этого он кивнул метрдотелю, мол, веди. Наш носатый сопровождающий с самым серьезным видом кивнул и двинулся вперёд. Пройдя по коридорам ресторана, мы оказались в небольшом кабинете. Стол, кресла, диванчик возле окна. Всё для приятного времяпрепровождения небольшой компании.

— Ну что же, Алексей Иванович, я вас слушаю, — проговорил маршал после того, как попросил у услужливого метрдотеля принести сюда чай и сладости.

— Я начну издалека, товарищ Гречко, — ответил Аджубей. — Несмотря на то, что о моём зяте, Никите Сергеевиче Хрущеве было сказано много как плохого, так и хорошего, я бы хотел отметить некоторые плюсы его правления. Самая большая заслуга Хрущева — это жилищная реформа, позволившая за несколько лет вытащить десятки миллионов человек из бараков и коммуналок, расселить их в отдельных квартирах. Причем это были не просто быстро налепленные дома — микрорайоны строились согласно продуманному плану, со школами, поликлиниками, магазинами и так далее. Что для советского человека тех времен было чем-то фантастическим.

— Чем-то фантастическим? — спросил Гречко. — Вообще-то нет. Расселение коммуналок было запланировано ещё при Сталине, вот только дома хотели строить большие, просторные…

— А вторая большая реформа Хрущева — пенсионная? Ведь при нем в СССР появилась пенсия, на которую можно было жить! Сначала у жителей городов, а потом и у крестьян.

— С этим трудно поспорить, — кивнул маршал. — Но что-то больно издалека ты начинаешь…

— Я скоро перейду к сути. Третий плюс: было отменено уголовное наказание за прогулы и запрет на увольнение «по собственному желанию». Да-да, раньше человек не мог просто так взять и уволиться «по собственному». То есть, другими словами, было ликвидировано своеобразное советское рабство, пусть и в мягкой форме. Кроме того, при Хрущеве шестидневная рабочая неделя, была сокращена — в будние дни на час, а в субботу стали работать на два часа меньше, чем раньше. Также отмечу, что при Хрущеве была отменена плата за обучение в школе. В СССР в период с 1940 по 1956 годы было бесплатным только начальное и среднее образование. А начиная с 8-го класса, как и за институт, нужно было платить.