И я не совру, если подобное отношение было и к Шелепину, а также к Семичастному. Они оказались на стороне проигравших и их тоже «засунули». И даже когда встречали на аллее во время прогулок, то бывшие партийные товарищи старательно делали вид, что незнакомы с идущими.

Подлость и страх были одними из составляющих партийной элиты в это время. Впрочем, вряд ли кто с чистыми помыслами и горящим сердцем могли занимать высокие посты — они были слишком неудобными для тех, кто любил, чтобы креслице не шаталось, чтобы денежки капали, чтобы дети были обеспечены и старость можно встретить на комфортной даче со всеми удобствами.

Так, а что я знал про Аджубея?

Знал, что студентом Алексей Аджубей пришел стажером в отдел спорта «Комсомольской правды» и остался в газете. Заведовал отделом студенческой молодежи, отделом искусств, стал заместителем главного редактора. Быстрому возвышению он в равной степени был обязан и высокому положению тестя, и собственным талантам.

Прирожденный газетчик, Алексей Аджубей все должности занимал по праву. Как выразилась одна его сотрудница, «он любил газету, как женщину». Другое дело, что, не будь он зятем Никиты Сергеевича, едва ли его карьера оказалась бы такой быстрой.

Родственные отношения не спасали Аджубея от всех неприятностей. Некоторые члены президиума ЦК, возмутившись очередным номером «Комсомолки», снимали трубку вертушки и звонили главному редактору:

— Товарищ Аджубей, в чьих интересах вы напечатали статью в сегодняшнем номере?

Алексей Иванович не знал, что последует за этим выговором: не позвонит ли разгневанный член президиума ЦК самому Хрущеву? Не разозлится ли Никита Сергеевич на своенравного зятя, который создает ему лишние проблемы, и не скажет ли: подберите-ка ему другую должность, менее заметную?

Поэтому Аджубею приходилось ладить и с большим начальством, и с аппаратом ЦК, который способен был испортить жизнь главному редактору газеты. Но у него было еще одно преимущество: он знал, как Хрущев относится к тому или иному чиновнику, поэтому на раздраженный вопрос мог уверенно и даже с вызовом ответить:

— Эта статья опубликована в интересах советской власти.

И вот теперь этот «прирожденный газетчик» сидел и листал материалы собранного дела.

В это время турка зашипела и этим самым намекнула Зинчукову, что вскоре её стошнит коричневой жидкостью на желтоватую поверхность плиты. Но Зинчуков всегда был начеку и не дал ароматной жиже смыться на волю.

Он перехватил турку и вылил содержимое в большую кружку:

— Алексей Иванович, сахар?

— Да, две ложки, будьте любезны, — не отрываясь от бумаг ни на миг, проговорил Аджубей.