Погоня, нападение в Инсбруке, то, что она увидела маму, – все это совершенно измотало ее, а записи отца забили последний гвоздь в гроб ее проблем. Софи опустилась на землю, решив, что посидит совсем чуть-чуть, а после снова пойдет.

– Софи-и-и-и? – послышался шепот.

Она застыла. Затем повертела головой, пытаясь определить, откуда исходил звук.

– Софи-и-и.

Шепот, незнакомый и пугающий, казалось, раздавался прямо у нее в голове. Софи поднялась. Тяжелый воздух кружил голову, путал мысли, а страх подстегивал, не дожидаясь Роули, бежать отсюда к выходу.

Рядом с ней, буквально на расстоянии метра, появились две фигуры. На одной из них был черный балахон, а второй оказался щуплый подросток с рассеченной грудью. «Балахон» держал мальчика за руку, но отпустил, когда, повернув голову, увидел Софи. Он откинул капюшон и замер, а подросток, растерянно озиравшийся по сторонам, взвизгнул и уставился на запястье. Софи не успела разглядеть, что случилось с его рукой, потому что тот исчез, поглощенный туманом.

Она чувствовала, что не может сделать ни шагу. Прозрачно-голубые глаза на худом лице молодого мужчины в балахоне оказались точь-в-точь как ее теперешние. Над его русой головой виднелись несколько костей, скрещенных между собой. Софи сразу поняла, кто он. Даже если бы он тут же исчез, не сказав ни слова, она бы знала, кого увидела.

– Ты знаешь, кто я. – Ломкий низкий голос не спрашивал, скорее утверждал.

Она рассматривала Тома, подсознательно сравнивая его лицо со своим.

– От меня тебе досталась сила, ну и после воскрешения – глаза, – сказал он, словно прочитал мысли Софи. – Патрик недостаточно хорошо научил тебя, а ведь мог, будучи сильным экзорцистом.

– Научил чему?

– Слову Божьему. – Он почти выплюнул эти слова.

Она нервно дернула плечом, стараясь не злиться. Кому-кому, а уж точно не ему указывать, как и чему должен был научить ее отец.

– Папа обучил меня всему, что считал важным.

– Нет, Софи. Самое важное он скрыл, хотя точно знал.

Том приблизился, и она услышала его запах: так пахло в грозу – очень свежим, разряженным воздухом и дождем. Несмотря на явную неприязнь, которую она испытывала к жнецу, рядом с ним ей стало легче дышать.

– Просветишь? – иронично спросила она, копируя манеру речи Роули. Это было так абсурдно – обсуждать не то, что она почти его дочь, а то, что не сказал ей Патрик при жизни.

– Христианская вера – фальшивка.

Софи чуть не рассмеялась.

– Оглянись! Мы в Аду. Ад настоящий!

– Ад существовал задолго до Бога и Дьявола. Это неизменная величина. А вот у руля вверху и внизу не всегда были Бог и Дьявол.