Всюду стояли очереди. Люди были в масках и перчатках. Все кашляли. Скорые привозили все новых пациентов. Мимо них сновали медики, облаченные в противоэпидемические комбинезоны, которые закрывали все тело и голову.

– Равновесие давно нарушено. Фером Люцием. Он придет к живым и устроит здесь Ад, – тем временем ответил Аластер, так же как и Софи, внимательно рассматривающий окружающее пространство.

– Пусть, – пожал плечами Гавриил. – Дела людей нас не касаются. Мы давно хотели закрыть райские врата, однако наш отец, который больше нам не отвечает, запретил это делать. Со святым жнецом это станет возможно.

Софи сначала застыла, а затем дрожащим от гнева голосом задала вопрос:

– Что значит закрыть? А праведники? Куда они отправятся после смерти?

Ангел засмеялся, и на это раз у него вышло вполне искренне и слишком издевательски.

– Вы думаете, что все праведники попадают в Рай?

Софи посмотрела на Аластера, он в ответ пожал плечами и взглянул на черную свиту. Абраксас нахмурился и покачал головой, а Дагмар выглядела такой же потрясенной, как и Софи.

– А разве нет?

– Нет. Возле райских врат большая часть душ становится пылью, частицами Вселенной.

– Я в это не верю! – Мортем даже подошла к нему на шаг. – Не верю!

– Ты раньше и в Бога не особо верила, просто читала то, чем жил твой отец, чтобы понимать его лучше, – спокойно констатировал Гавриил.

Здесь архангел оказался прав, поэтому Софи не нашлась что ответить.

– Так, а куда потом денутся праведники, которые после смерти предстанут перед райскими вратами? – спросил Абраксас.

– Судя по статистике, полностью праведных людей осталось ничтожно мало. Так что они просто будут распыляться возле ворот. – Гавриил поднял руки и развел пальцы, делая кистями кругообразное движение для наглядности сказанного.

Софи подумала, что жить в Аду не так уж и плохо, в сравнении с тем, что бессмертная вроде бы душа, бессмертная по заверениям Библии, и живущая праведно – просто растворится.

– Может, стоит пересмотреть принципы праведности?

Лицо ангела побагровело, и она поняла, что он зол.

– Ты богохульствуешь, святая! Не забывайся!

Голос Софи стал сухим.

– Бог? Он правда ушел?

Архангел помедлил, прежде чем ответить, словно взвешивал, о чем можно сказать, а о чем нет.

– Вначале он часто вмешивался в земные дела, и мы тоже, но потом застыл на небесном троне.

– Что значит застыл?

– Он просто есть, но уже не говорит с нами. Большего тебе знать не нужно.

Гавриил щелкнул пальцами, и они снова переместились. Мортем увидела знакомые развалины замка. В первый раз это место пахло историей, нагретым камнем и лесом, который рос на холме под замком, а теперь она не чувствовала ничего, кроме холодного, сбивающего с ног ветра.