Гавриил указал себе за спину. В стороне Махового озера крутился вихрь, небо закрыли черные тучи, а ветер, казалось, готов был сорвать их компанию с развалин и унести прочь. Софи с удивлением поняла, что рядом с озером формируется торнадо. Настоящий.

– Кроме этого, – продолжил Гавриил, перекрикивая ветер, – будут наводнения, пожары, а за ними проснутся древние твари.

– Твари, – непонимающе повторила Софи.

– До демонов Дьявол пытался создавать и других существ. – Гавриил выразительно посмотрел на Абраксаса. – До ангелов Бог создавал и других существ, и они живут в кошмарах людей как первобытный, инстинктивный страх.

Софи хотела спросить больше о первых до ангелов, но решила, что это может подождать. Гавриил снова их переместил, и они снова стояли в поле, непонятно где. Она растерянно оглядела молчавшую свиту, потом посмотрела на Роули. Он правильно истолковал ее взгляд и заговорил:

– Это просто будущее, а не будущее из-за ее неправильного выбора или из-за того, что мы забрали их из небытия. Я уже был на этой удочке, архангел. Оставь ей свободу выбирать!

Гавриил усмехнулся и посмотрел на Софи, как ей показалось, с жалостью.

– Выбирать? Свобода выбора не что иное, как иллюзия. Жизнь людей предопределена: рано или поздно она заканчивается смертью, а потом приходят жнецы и забирают душу в загробные Рай или Ад.

– Но пока смерть не наступила, я хочу сама решать, как мне быть! И я не совсем человек.

– Решай, Софи, – согласился он. – Дальше будет хуже. Помни, если не вознесешься добровольно, тебя найдут демоны. Они ни на секунду не остановят охоту. Такого свободного выбора ты хочешь?

– Я хочу, чтобы такие убийцы, как ты, оставили меня в покое, – прошипела она. – Мой отец тоже был ошибкой и должен был умереть?

– Как там говорят люди? – Он прищелкнул пальцами, вспоминая выражение. – Это сопутствующие потери.

– Я двадцать лет прожила, ангел. Что же вы пытались убить меня всего раз до моей смерти?

– Твой другой отец – жнец, скрывал тебя, сколько мог, пока не решил, что тебе ничего не угрожает.

Софи шагнула к нему, с силой вцепилась в его руку и начала сдавливать. Гавриил не предпринял попытки откинуть ее. Судя по тому, как посерело лицо, ему стало плохо от хватки Мортем.

– Покажи себя настоящего! – зло потребовала она, не в силах смотреть на родные черты.

Гавриил закрыл глаза. Лицо Патрика Мортема пошло рябью и изменилось: острый подбородок, высокий лоб, огромные золотистые глаза. Единственное, чего не хватало, так это живых эмоций и мимики. Холод в глазах и застывшие лицевые мышцы делали его похожим на манекен.