Аластер подавил улыбку. Вильгельм Рот бросил взгляд на Софи, а потом перевел его на Роули. Губы Вильгельма дернулись в намеке на усмешку.

– И ты туда же.

Аластер проглотил оскорбление, уже готовое сорваться с языка.

– Не язви! Давай о деле.

– Все готово к представлению, мой Бог. – Вильгельм театрально поклонился и растянул в губы в широкой улыбке, демонстрируя острые клыки. – Карл и Анета прибудут в Гоуску завтра к обеду. Всех знакомых мне упырей я пригласил, как ты и просил.

– Защиту сделали?

Вильгельм оттянул край манжета и продемонстрировал три полосы на запястье, по всей видимости, нарисованные несмываемыми чернилами.

– Хорошо. – Он протянул руку Вильгельму, и тот, крепко обхватив его кисть, пожал.

– Твой план мы с Карлом доработали. Чертеж и описание я послал тебе в личные сообщения.

– Я посмотрю. Тогда завтра встречаемся там.

– Роули, вопрос: ангелы действительно существуют и завтра спустятся сюда?

– Ты жил у врат в Ад, – фыркнул Аластер, – а в ангелов поверить не можешь.

– Во зло верить легче. Я бы сразу поверил в неизвестное древнее чудовище, но не в тех, кто живет на небе, – ухмыльнулся Вильгельм. – Я мог бы пойти на дьявольскую вечеринку вместе с вами.

– Знаю, но ваша помощь нужнее с этой стороны.

– Софи идет с тобой?

Мортем кашлянула, и они оба повернулись в ее сторону. Серые глаза вспыхнули, ветер взметнул гладкие волосы, а над головой появился черный костяной нимб.

Вильгельм восхищенно застыл, рассматривая ее, отчего Роули испытал одновременно и гордость, и ревность. Он точно решил, что оставит Софи под присмотром Дагмар, а сам поедет в Гоуску вместе с Абраксасом. Мортем стала его личным сокровищем, которое он не хотел и не мог потерять.

– Ладно, вопрос снят. – Вильгельм мимолетно улыбнулся. – Карлу понравится твой нимб.

Роули поперхнулся воздухом, зная, насколько Карл одержим верой и святыми, и подумал, что попросит Софи при встрече с ним не демонстрировать очевидно никуда не девшуюся святость.

У Роули завибрировал телефон, но он проигнорировал звонок и, попрощавшись, взял Софи за руку. Они переместились, вот только оказались не в его квартире, а в уже знакомой готической каплице. Аластер дернулся, потому что буквально ослеп от яркого света, и рука Софи пропала из ладони.

– Софи!

Он зарычал. Обжигающая боль оттого, что его связывали, пронзила тело. Белоснежные ленты, легшие на шею, грудь и ноги, прижигали тело, словно состояли из какого-то святого артефакта.

Одна из них легла на лицо, и ему закрыли рот так, что больше говорить он не мог. Он упал на колени, глаза увлажнились от боли, но Роули силился рассмотреть, где Софи.