Он, Фер его дери, совершит революцию и найдет способ отплатить белокрылым. Если подумать, ангелы – такое же зло, только зло, облаченное в белые одежды.

– Заткните его! – раздался позади бесстрастный голос Гавриила.

Вспышка боли в голове, и он потерял сознание.

– О чем, твою мать, ты думал?

Роули снова очутился среди клеток адовых псов. Лилит стояла напротив и явно нервничала. На ней была облегающая красная форма, украшенная острыми шипами на плечах и руках.

– Найди способ связаться с Дагмар и Вильгельмом, – почти скороговоркой сказал он, торопясь. – Гавриил идет на праздник с нами в качестве десерта для Фера Люция.

Лицо Лилит стало мертвенно-бледным. На шее проступили жилы. Она отвернулась, даже сейчас не привыкшая при ком бы то ни было демонстрировать переполнявшие ее эмоции. Он дал ей секунду, на второй она повернулась.

– Я сама тебя убью, Роули! Ты понимаешь, что они не успеют? Самайн в Аду уже начался, он захотел действо на несколько дней.

Роули поморщился, потому что даже сейчас чувствовал боль.

– Нет времени с тобой спорить. Лилит, послушай! – Он схватил ее за запястье: – Сделай все возможное, чтобы сохранить жизнь Софи, если я не смогу. Любым способом. Пообещай!

Лилит нахмурилась, но ответить не успела. Роули тряхнуло, и он открыл глаза, все так же привязанный к кресту.

Архангел стоял на равнине, перед «Лимбом», с поднятыми руками. Его белые крылья опалил адский жар, и перья кое-где еще тлели. Ангельское свечение пропало, а белые одежды припорошил пепел.

Дымом, пеплом и серой запахло сильнее, чем в прошлые его визиты в Ад. Грохочущие звуки вулканов, которые снова проснулись из-за святых посетителей, отдавались вибрацией в теле.

Кресты держали по два ангела, также наряженные в белое. Роули посмотрел на распятие, где висела Софи. На ней вместо брюк и куртки оказалось белое атласное платье, с длинным подолом, который почти доставал до земли. Роули опустил подбородок и оглядел веревки, которые пропитались его кровью, под ними тоже был белый брючный костюм.

«Кажется, меня сейчас стошнит от обилия белого», – подумал он.

– Брат всегда любил эстетику. Не станем его разочаровывать. – Гавриил повернулся к нему и хлопнул в ладоши.

Роули мотнуло, пространство поменяло верх и низ, и он ощутил, что перевернутый крест, к которому он был привязан, теперь стоит в главном дворе бастиона над седьмым кругом. Аластер висел вниз головой, но не Софи, которая уже очнулась и смотрела на него. Обреченность в ее взгляде сводила с ума. Бледность лица подчеркивал вспыхнувший нимб над головой.

– Аластер! – прошептали ее губы, а он в ответ забился в путах так, что деревянное распятие начало раскачиваться.