лорда Олтринхема и превозносил Ее Величество как фигуру а-ля Мэри Поппинс, практически совершенство во всех отношениях. Любые изменения в речах, восхваляющих Содружество, он считал “обреченными на провал”, но неохотно поддержал идею сэра Хью о проведении конкурса на “Елизаветинский бисквит”, при условии, что удастся избежать любого намека на неуважение к памяти ее прапрабабушки, королевы Виктории. Джоан постучала в дверь кабинета и бесшумно открыла ее – маневр, который она отточила за последние месяцы в надежде застать Раднор-Милна за чем-нибудь предосудительным. Он ненавидел ее за это, но вежливость мешала ему сделать ей замечание. Она с радостью пользовалась его хорошими манерами. – Дилис режет торт, – объяснила она. – Почему она делает это в столь ранний час, не знаю, но она спрашивает, не хотите ли вы кусочек. Джереми с застывшей улыбкой поднял глаза от стола: – А? Как мило. Помню, я подписывал открытку на прошлой неделе. Ей исполняется сорок пять, кажется… не то чтобы у женщины стоит спрашивать возраст. Полагаю, скоро она выйдет на пенсию. Встретимся позже. Он встал, не отрывая взгляда от Джоан, собрался закрыть лежащую перед ним папку, но передумал, оставив ее открытой. Она отметила, что он необычайно разговорчив. Обычно Джереми мало говорил о машинистках. Быстрая речь, зрительный контакт, застывшее выражение лица… Все это были признаки, которые Джоан встречала во время работы с пленными немецкими офицерами. Когда собеседник не хочет, чтобы вы что-то узнали, он часто перебарщивает. Чем шире пленный улыбался ей и чем пристальнее смотрел ей в глаза, чем больше он ерзал, тем настойчивее она задавала вопросы. На этот раз Джереми явно беспокоился, как бы она не взглянула на его стол. Он сам старался на него не смотреть, хотя это было бы естественно. Наконец-то уловка с внезапным открытием двери сработала. Джоан нужно было лишь понять, чего именно ей не следует видеть. – О боже! Это что, крыса? – взвизгнула она, уставившись на стену позади пресс-секретаря и указывая дрожащим пальцем на плинтус под окном. Джереми повернулся посмотреть. – Где? – За книжным шкафом. Огромная! – Уверен, это мышь, Джоан. Вы уже должны были к ним привыкнуть. Наверняка в Боу они водились? – Да, но эта размером с кота! – Я ничего не видел, – пробормотал он, возвращаясь к столу. – И не слышал шороха в последнее время. У вас богатое воображение. Ну что, пойдемте поздравим? Только, пожалуй, маленький кусочек. Мне нужно следить за талией. Он проводил ее из комнаты, мягко вытолкнув в коридор,