Рита, быстро цокая на высоких каблуках. Джоан бросилась за ней: – Я не из газет. – Все так говорят. – Я… я работаю на одного из ее джентльменов, – сказала Джоан. С Берил она была скрытна, но “Элейн” набиралась уверенности. – И тебя прислала Берил? – Велела передать привет. Рита остановилась: – Слушай, у меня есть двадцать минут. Хочешь выпить? Тут рядом джазовый клуб, нас пустят. Я знаю охранника. Обстановка в клубе была идеальной: шумно, многолюдно, никто не подслушает разговор. Джоан оплатила два коктейля “джин-энд-ит”, и они устроились на красной бархатной банкетке. Рита прищурилась: – Поклянись, что не пишешь очередную чушь про эти чертовы бриллианты? – Без обмана, – пообещала Джоан. – Обещаю, я тут не чтобы тратить твое время. Мой “друг” – влиятельный человек. Частный детектив, можно сказать. – Вроде Эркюля Пуаро? Джоан усмехнулась: – Что-то в этом роде, да. – И он хочет отомстить за Жинетт? Ха! Не видала еще такого. – Но попробовать стоит, нет? – Джоан нахмурилась. – Жинетт, ты сказала? Рита кивнула: – Никто ее так не называл, кроме меня. На самом деле она была Жинетт Флёри. – Я думала, она итальянка. – Да, большинство так думало, – пожала плечами Рита, – и она не возражала. Но она из Нормандии. Один из ее кавалеров много лет назад назвал ее Джиной, и ей показалось, что это звучит хорошо. Немного пикантно. Она взяла сценический псевдоним, пока танцевала. Говорила всем, что родилась в Неаполе. – А как же акцент? – спросила Джоан. – Он же совсем другой? Рита рассмеялась: – Думаешь, кому-то есть дело? В нашей работе? Она могла быть хоть из Португалии. На самом деле акцент у нее был французский, очень приятный, но она его “спагеттизировала”. Жинетт любила слушать итальянские песни и смотреть их фильмы. А если ей попадался итальянский джентльмен, она говорила, что выросла во Франции. Им все равно. Лишь бы она трясла чем надо. Джоан представила липкую, тускло освещенную сцену, где только что выступала Рита. – Как она оказалась на сцене? Рита насмешливо подняла бровь: – Она начала на сцене. Не смотри на меня так. И не притворяйся, что сама не танцевала. Как ты сама влипла? Джоан постаралась как можно точнее перевоплотиться в “Элейн”. С намеком на Марлен Дитрих. – Долгая история. – Ну что ж. Жинетт была очень хорошей танцовщицей. Она много работала и знала, чего хотела. – Чего? – спросила Джоан. – Продвинуться. Любыми доступными средствами. – Рита бросила на Джоан многозначительный взгляд и сделала глоток. – Когда “Раффлз” сказали, что возьмут ее, она была