и в голову бы не пришло туда ломиться. Он не был настоящей шишкой, как бы он ни хотел так думать. По какой-то причине ему давали скидки для друзей, но он не был кем-то особенным. – Почему ты не сказала полиции? О том, что Джина сама к тебе обратилась? Зачем говорить, что у тебя болела голова? – Потому что у нее был секрет, так ведь я понимаю? – сказала Берил приглушенно. – С какой стати она захотела бы ехать к такому мерзавцу, как Перес? Она не хотела, чтобы кто-то знал, даже я. Я не собиралась им ничего рассказывать. – Почему? Берил презрительно фыркнула: – Доверь козлу капусту караулить. Итак, королева была права. Женщины разговаривали с женщинами охотнее, чем с мужчинами. – Я видела инспектора в новостях, – сказала правду Джоан. – Он выглядел неплохо. – У него, может, и добрые намерения, но… он один из них, понимаешь? – Берил снова появилась, уже с накрашенными губами. Ее лицо приобрело больше выразительности, но потеряло мягкость, которую Джоан предпочитала. Она задумалась, не была ли “Элейн” бисексуалкой. Боже мой. – “Один из них”? – повторила она. – Они ясно дают понять, на чьей они стороне. Приходишь, потому что кто-то тебя поколотил или не заплатил, чихнуть не успеешь – ты сама в кутузке. Зачем это все? – Берил передернуло. – Возьми хоть того крысеныша, Уиллиса. – Уиллиса? – Полицейский из отдела нравов. Выглядит как бойскаут. Ты его должна знать. – А, этот! – покивала Джоан. Берил разгорячилась: – Ведет себя на людях, будто он твой старший брат. Весь из себя: “Чем могу помочь, мисс? В чем проблема?” А как только остаетесь наедине, наваливается, как мокрая тряпка. И пальцы у него холодные. Показывает, что может сделать с тобой все что захочет. Мерзкий тип. – Ублюдок, – с чувством сказала Джоан. Берил пожала плечами и на мгновение задумалась. Она начала ловко, на ощупь, снимать с волос бигуди и складывать в кучку на комоде рядом с Джоан. – Справедливости ради, они не все такие. Видала я там одного. Высокий парень. Сержант, кажется. Очень добродушный на вид, но сильный. Огромные плечи. Я бы не прочь была, чтобы он обо мне позаботился. – Она рассмеялась. – Но его начальник слова ему не давал сказать. Был слишком занят, рассказывая мне об “опасных типах”, которые хотят меня порезать. Я так перепугалась – не знала, что думать. Не хочу я ни во что ввязываться. Кроме того, для Джины уже поздно. – Она прикусила губу, на глаза внезапно навернулись слезы. Берил потянулась за салфеткой, чтобы осторожно убрать их, прежде чем потечет тушь. – Мне ужасно жаль. Прости,