карман твидовой куртки и объявила, что едет к рыбацкой хижине матери. – Она, вероятно, нуждается в ремонте. Хочу хорошенько ее осмотреть, – сказала она пажу, который принес резиновые сапоги. Королева взяла с собой трех корги, посадила их в верный “лендровер”, сама села за руль и туго завязала под подбородком косынку. Двое телохранителей следовали на почтительном расстоянии позади по извилистой, окаймленной соснами дороге через поместье. Хижина на самом деле представляла собой бревенчатый домик с длинной верандой, выходящей на глубокую, привлекательную для лосося запруду, и выглядела так, словно перенеслась по воздуху из Канады: от лесов, снегов и медведей. Эта мысль заставила королеву поморщиться, когда она затормозила у крыльца – она вспомнила прямой эфир на двух языках, в котором она согласилась выступить в Канаде меньше чем через месяц. Какая глупость! Она потянула ручной тормоз и глубоко вздохнула, прежде чем выйти и выпустить корги. Собаки были в восторге от изобилия новых запахов и быстро принялись за изучение периметра. С нежностью наблюдая за ними, королева обнаружила, что оперлась на машину, и вспомнила, что научилась чинить двигатель этой рабочей лошадки, когда была подростком в Виндзоре. Она гордилась этим навыком тогда и не перестала гордиться сейчас. Если она смогла освоить “лендровер”, то уж точно сможет сказать пару слов перед камерой. Нужны лишь практика и терпение, а в практике и терпении она была сильна. Почувствовав себя лучше, она подозвала собак, быстро осмотрела домик изнутри, а затем села на веранде. Ее телохранители припарковали машину на приличном расстоянии – их было едва видно сквозь деревья. Сопение корги и плеск речной воды создавали идеальный фон для сосредоточенности. Она достала из кармана письмо Джоан и прочла его не отрываясь. Итак, Джина на самом деле была Жинетт, и именно Жинетт устроила встречу на Крессуэлл-Плейс. Ее подруга говорила об этом с самого начала, но полицейские ей не поверили. Зато королева поверила, особенно учитывая новую деталь: Жинетт могла выбрать дом декана потому, что у нее уже был ключ. Чем внимательнее она изучала письмо, тем больше убеждалась, что Жинетт Флёри – не случайная жертва, оказавшаяся не в то время не в том месте. Она хотела там быть. Она это устроила. Как и подозревала королева, она была в центре всего. Жинетт знала, что Дино Перес (или Нико Родригес, как его называли в последних полицейских отчетах) – жестокий мужчина, и все же была взволнована встречей. Она пошла в тот дом добровольно