и приложила немало усилий, чтобы стать той девушкой, какую он хотел видеть. Королева поискала в рассказе Джоан доказательство того, что прообразом для Жинетт служила княгиня Грейс, но, к ее беспокойству, на княгиню Монако ничто не указывало. Берил Уайт и Рита Голланц знали наверняка только то, что он заказал “принцессу”. Елизавета и сама когда-то была принцессой, а сегодня самой известной принцессой в мире была ее сестра, и это слово неприятно кольнуло королеву. Но ее беспокоило что-то другое, как шорох в углу комнаты. Несмотря на опасения, образ принцессы, бриллианты, разорванное белое платье из “Дебенхемс” – все это казалось отвлекающими маневрами, средством достижения цели. Наряды королевы служили вечной темой для разговора, но для нее самой это был лишь вопрос соответствия случаю. Любимое ее облачение было на ней сейчас: твидовые бриджи, заправленные в старые резиновые сапоги, удобная твидовая куртка, купленная в двадцать один год, косынка, чтобы придержать волосы. Она ходила бы так каждый день. Она любила свои бриллианты, потому что каждый был сокровищницей семейных историй, но сами по себе они были лишь камнями – тяжелыми в носке и трудными в чистке. Дафна говорила об отвлечении внимания. Что, если важна девушка, а бриллианты – просто бриллианты? Что еще тут не так? Королева сидела неподвижно несколько минут, прислушиваясь к шуму воды. В ее сознании маячило лицо – лицо старого человека. Думая о нем, она видела, что лицо искажено яростью. И что-то об Аргентине. И… Париж. Ах да, Париж! Жинетт была француженкой – возможно, это все объясняет. Но стоящее перед глазами лицо принадлежало графу де Лоншану, глядящему на немецкого посла в тот роковой вечер в Лувре. Это был взгляд чистой ненависти – понятной, подумала она, учитывая, что случилось с его женой-еврейкой и другой родней. Война пусть и закончилась двенадцать лет назад, но далеко не все простили и забыли. Некоторые трагедии были слишком чудовищны. Старшая сестра Жинетт была участницей Сопротивления; ее схватили и пытали нацисты, а затем отправили в концентрационный лагерь. Возможно, в Равенсбрюк, он как раз под Берлином. Королева слышала о многих француженках – и храбрых женщинах из Великобритании тоже. Управление специальных операций посылало их помогать Сопротивлению. Многие из них погибли в Ра- венсбрюке. Но Аргентина ? Что-то было, что-то связанное… что-то, что она читала не так давно. И тут она вспомнила. Служебная записка высшей степени секретности из Министерства иностранных дел, информирующая