любопытства, что почти перешел в писк. Он прекрасно понял, о чем она говорит. А если знает он, то знает и сэр Хью, и они обсуждали это между собой. Джоан была права. Королеве оставалось только молиться, чтобы они не упомянули об этом при Джереми. – О, мне всякое рассказывают, – спокойно сказала она. – И, Майлз, поинтересуйтесь, пожалуйста, почему мне не предоставили эти документы с самого начала. Наступило короткое молчание. – Конечно, мэм. Я посмотрю, что можно сделать. Три дня спустя, когда маленького Чарльза благополучно отправили в школу-пансион, королева вернулась к своему столу в Букингемском дворце – как раз когда доставили красные коробки с документами. Быстро разобравшись с первой, она обнаружила, что вторая непривычно увесиста. Да, с приближением конца сентября механизм работы правительства перешел в активную фазу, но в коробке нашлись бумаги, которым там было совсем не место. Заподозрив неладное, она поступила так, как учил отец: вынула все содержимое, чтобы посмотреть, что сэр Хью и мелкие сошки из аппарата правительства похоронили на дне. Как удобно, что они до сих пор убирают вниз все, что хотят утаить от ее глаз. Это значительно облегчало поиски. Под кипой незначительных служебных записок лежала тонкая папка “Совершенно секретно. Лично в руки” со знакомыми метками МИ-5. К обложке была приколота короткая рукописная записка от сэра Хью: “Ваше Величество, полагаю, это то дело, которое вы запрашивали. Настоятельно советую вам не читать его. Я буду более чем счастлив ознакомить вас с его содержанием”. Королева с улыбкой закатила глаза. Одна из ее фрейлин училась в католической школе-интернате, где в библиотеке хранился том в кожаном переплете – на титульной странице монахини сделали пометку, запрещающую девочкам читать “страницы 63, 72 и 147”. Само собой, эти страницы были засалены до дыр, а остальные были в идеальном состоянии. Католические школьницы не дуры. Бедный сэр Хью. Служба обязывала его предоставить дело, которое она запросила, и то же время он отчаянно не хотел, чтобы королева его видела. Она отколола записку и убедилась, что в папке именно то, на что она надеялась: отчет о наружном наблюдении на Крессуэлл-Плейс в ночь с 31 марта. Она пробежала первые листы со смесью облегчения и тревоги. глава 48 Тем же утром в полицейский участок на Лукан-Плейс доставили конверт, адресованный “Старшему по делу об убийствах в Челси”. Дарбишир уже в сотый раз уставился на лежащее перед ним письмо. Он взял его, понюхал и передал детективу-сержанту Вулгару,