образом, используя те методы, которым обучают полицейских, он, возможно, заставил бы их вспомнить упущенное. Но у инспектора не было такой возможности. Она понимала почему. Многое было поставлено на карту национальной безопасности – во всех смыслах. Но убийство есть убийство, а в отчете слишком многое оставалось неясным. Королева должна была что-то с этим сделать. глава 50 Сэр Хью был непреклонен: – Мне жаль, мэм. Это невозможно. – Мы должны, Хью. Личный секретарь печально смотрел на нее из-за своих толстых очков: – Я восхищаюсь вашей приверженностью истине и справедливости, но не уверен, что вы полностью осознаете возможные последствия… – Вероятно, для нас это будет трудно, да, но полиции нужно знать… – Вы понимаете, кого называют “Гамлетом”, мэм? – Конечно, понимаю! – раздраженно бросила она. – Новости просочатся. Всегда просачиваются. Столичная полиция в этом смысле – хуже всех. Какой бы ни оказалась правда, поползут слухи, как это обычно происходит. Люди скажут, что нет дыма без огня. Вам будут припоминать это до конца ваших дней. – Уверена, у него были причины там находиться. Вы его спрашивали? – Нет, мэм, – сказал он. – А вы? Наступило короткое молчание. – Не прямо, – призналась королева. – Но я поднимала эту тему в Шотландии. До того, как узнала, куда он ездил. – И он объяснился? – Нет. – А. Вот именно. – Но… – Мэм, если позволите, лучше не спрашивать. Не знать. Ваш… кхм, “Гамлет” может это понимать. Если потом спросят, у нас будет возможность все отрицать. Мы… – О чем вы, Хью? – Правдоподобное отрицание. Этот принцип разработал президент Трумэн, мэм, для тайных операций. Идея в том, что, если кто-то задает неудобные вопросы, вы можете честно сказать, что ничего не знаете. – Но я хочу знать! Личный секретарь поднял руку: – Простите, мэм. То, чего хотите вы, и то, что хорошо для страны, – разные вещи. Думаю, вы можете пожалеть, что спросили. Королева мрачно глядела на него. Что бы подумала ее бабушка? Что здесь долг, а что – эгоизм? Она уже не знала. Собеседник сжалился: – Я не говорю, что вы обязательно пожалеете, мэм, но это возможно. А если мы ничего не сделаем, со временем все это сойдет на нет и мы будем благодарны за то, что не ворошили прошлое. Никогда не знаешь, что найдешь в этом муравейнике. – Но… На этот раз он постучал друг об друга кончиками пальцев – верный признак досады: – Я знаю, вы хотите поступить правильно. Но иногда правильно – для страны – ничего не делать. Пожалуйста, поверьте мне на этот раз. Королева ему не верила. Но и не могла