более простыми, с более мягким силуэтом и с использованием новых материалов и техник. Эта femme de trente-et-un ans [36] была полна решимости не казаться слишком старомодной. Пришло время перестать одеваться, как ее мать – даже если мать выглядела очень хорошо. Результаты порадовали даже Маргарет и придали королеве уверенности, в которой она так нуждалась. Ей еще никогда не приходилось выступать с живой телевизионной речью на двух языках и одновременно устранять последствия неудачного вторжения в ее личную жизнь и шпионского скандала. На карту ближайших десяти дней было поставлено больше, чем ей хотелось бы. В Оттаву они с Филипом вылетели самолетом. Джереми Раднор-Милн сообщил прессе, что Ее Величество “взволнована” предстоящей поездкой. Эдуард, герцог Виндзорский, вернулся с игры в гольф в загородный дом недалеко от Парижа, Мулен-де-ла-Тюильри, и позвал жену. Ответа не было. Она, вероятно, отправилась по магазинам. Она много ходила по магазинам, бедняжка, потому что в деревне ей не хватало развлечений. Герцог любил свой маленький сад, но супруга была скорее городской жительницей. Один – не считая слуг – он бесцельно бродил по роскошным приемным залам. В десятитысячный раз его поразила мысль, что он должен быть среди людей, вершить дела, жить как важная персона, каковой он был рожден. Боже, как ему скучно. Невыразимо скучно. Когда же вернется Уоллис? Топоток мягких лап по плиточному полу возвестил о прибытии трех ее мопсов. Они тоже скучали по ней. Четвертого – по кличке Питер Таунсенд, в честь человека, за которого Маргарет безуспешно пыталась выйти замуж, – они отдали. Эдуард любил злое чувство юмора Уоллис. Это была одна из черт, которые их объединяли. Боже, как ему скучно. Он прошел в кабинет и сел было читать “Таймс”, но отвлекся. Почему с ним до сих пор не связались? Елизавета с минуты на минуту будет в Канаде. Изначально предполагалось, что он тоже отправится туда, но теперь речь шла о следующем годе или, возможно, еще позже. Конечно, ему не придется столько ждать, ведь верно? Его таланты пропадали зря. Банни Мейдстоун практически обещал… Он потянулся к подставке для писем и выудил лист бумаги с ключом к шифру. Быстрая записка Банни – выяснить, какого черта происходит. Джереми Раднор-Милн в последнее время кудахтал о том, чтобы не высовываться, но что мог понимать этот пролетарский ханжа. Это всего лишь маленькая записка старому другу. Он набросал текст, сам надписал конверт и отнес в холл, чтобы оставить на столе для исходящей корреспонденции. В