— Деньга-то есть? А то ныне времена пошли непростые, да воровские.

Вадим молча выудил из-за пазухи несколько медных пулов и медную деньгу, с медными же полушками и бросил их на стол.

— Какая красота! — половой закачал в удовольствии головой. Те посетители, которые были рядом, покосились на мелкие деньги и дальше занялись своими делами. Деньги были небольшие, а парень серьёзным.

— Что будете трапезничать? Есть мясо жареное, дичь запечённая, яйцо варёное, каша ячневая, каша гречневая, каша просяная, каша заморская укус-укус, каша гороховая да бобовая. И разные разности: репа печёная, брусника мочёная, толокнянка толчёная.

При упоминании гороховой каши Вадим поморщился, оно и чувствуется, что большинство выбрало гороховую кашу. Да и самая дешёвая она, стало быть.

— Гречу и мяса.

— Что пить будете? — продолжал удивлять половой. — Есть водка хлебная, пиво целебное, квас похмельный и узвар отменный.

Услышав рифму, Вадим аж завертел головой в удивлении.

— Ха, Баюн, опять ты новенького посетителя узрел и деньгу зарабатываешь, словечками своими сыгрываешь, да былью опутываешь? — крикнул с соседнего стола мужик, одетый как стрелец.

Вокруг засмеялись.

— А что, может и подкинет кто деньгу, за говорильню мою. Кому легко, кому сладко, а Баюну всё весело.

Вадим уж насколько был молчалив и нелюдим, но остроту всё же ценил и даже любил. Пусть она часто была и про него. Взяв одну деньгу из серебра, что помещалась на его ногте, он пододвинул её к Баюну.

— О! Благодарствую, благодарствую. Мигом всё принесу и служивого накормлю. Так что пить будете?

«Педик что ли?» — подумал Вадим. А может, просто местный клоун или шут. Не разберёшь, кто шут, а кто блаженный. И тот, и тот пургу метёт, но один складно, а другой, ну да ладно…

— Ааа, неси узвар. И хлеба белого краюху.

— Хлеба белого царского немае, зато чёрного мужицкого скоко хошь ломаем.

— Ну, тогда мяса жареного, гречки варёной, узвара отменного, да хлеба ячменного.

Половой улыбнулся и умчался куда-то в недра кухни столь большого заведения. Ожидая еды, Вадим оглянулся вокруг, стараясь более подробно рассмотреть окружающих. Тут было на кого посмотреть, целый паноптикум разных типов.

В основном тут ели и останавливались крестьяне из близлежащих сёл, тех, что побогаче. Путники победнее спали под открытым небом, прямо на своих телегах. Кроме крестьян здесь ошивались калики перехожие, горожане из Посада, мелкие ремесленники, вольные люди и стрельцы. А может и ещё кто, всех разве поймёшь?

Но вот принесли еду. Небольшой глиняный кувшин с узваром, мясо жареное в отдельной плошке, тоже глиняной, и кашу в глубокой деревянной тарелке. Половой по имени Баюн, а может это было его прозвище, поставил кружку и положил рядом хлеб. Неожиданно он склонился и прошептал прямо в ухо Вадиму.