— Глаз здесь держи востро, много тут людишек воровских. Ты меня деньгою одарил по доброте душевной, а Баюн добро помнит. Спать пойдёшь, наверх залезай, хозяину скажи, что на верхних полатях любишь спать, добавишь полушку, он и разрешит. Мешок свой под голову положи, не ровен час, унесут. И совет. Видно, что ты пришлый, но ещё не огрубевший. Сходи на рынок, да поспрошай, кто на постой берёт из горожан. Деньги всем нужны, а потесниться завсегда можно. И столоваться можно у них же, харч здесь неважный, но я принёс, что получше. И не сиди долго тут, спать иди, то лучше будет. Понял ли? — и Баюн, хихикнув, отстранился от него.

Вадим кивнул.

— Так, люди добрые, кому пива бродного, кому мёда хмельного али вина хлебного да на березовом соку намешанного?

— Давай, Баюн, неси медовухи, и вина неси, праздновать будем, торг ныне хороший был, — прогудел мощный мужик с длинной рыжей бородой. Ему тут же начали вторить и его собутыльники.

— Неси, неси, Баюн, да гусли возьми, повесели нас, а мы тебя денюжкой одарим.

— Так бегу, бегу, только другому скажу, чтоб подменил меня, пока я развлекаю вас.

Баюн унёсся обратно на кухню, а Вадим приступил к еде. Он уже изрядно проголодался, и молодой организм требовал всё больше топлива в свою топку. Наевшись и напившись, Вадим сразу же покинул общий зал, несмотря на то, что вернувшийся Баюн запел какие-то песни.

Хозяин постоялого двора, как и предсказывал Баюн, запросил с него полушку и отвёл в дальний угол длинной комнаты отдыха. Это было приземистое помещение, внутри которого стояли сколоченные двойные полати, наподобие армейских, и где отдыхали простые человеки.

— Вот твоя полать, залезай и спи. Завтракать будешь?

— Да.

— Тогда с тебя ещё деньга.

Вадим вынул небольшой кошель, где у него лежали мелкие деньги, и выудил оттуда деньгу, размером с огромную вшу.

— Серебро? — сощурил глаза дородный хозяин.

— Серебро, — подтвердил Вадим и передал ему на кончике пальца эту хрень, называемую здесь деньгами.

— Угу. Тогда утром подойдёшь, скажешь про завтрак. Каша ячневая будет, узвар, да яйцо варёное три штуки.

Вадим кивнул, и хозяин ушёл. Вадим улёгся на полать, застеленную тонким войлоком. Внутри помещения людей пока было немного. Солнце уже село, но время было ещё не позднее, и большинство из тех, кто купил себе постель на ночь, ещё сидели в общей зале, пьянствуя и развлекаясь. Да хоть и не пьянствуя, а прислушиваясь к чужим разговорам, тоже ведь интересно.

Вадиму же не было интересно подслушивать, он устал и очень хотел спать. Глаза его постепенно стали закрываться, он обнял свой мешок, положенный под голову вместо подушки, лёг на живот и заснул, чувствуя на бедре свою саблю.