— Пся крев! Курва!

Пока он барахтался на земле, мертвяк успел подойти к нему вплотную, незаметный в ночной темноте. Почувствовав запах живого тела, он напал, вгрызаясь прямо в шею пойманного врасплох ляха.

Высшая ирония Созидателя оказалась в том, что убийцы были достойно наказаны убитым ими же. Лях пытался дать отпор, он и дал его, довольно быстро спихнув с себя тело монстра и трезвея на глазах. Но его покусанная шея, плечо и предплечье начали обильно кровоточить.

Смертельный яд неизвестного вируса быстро проникал в кровь, туманя сознание. Движения жертвы, сначала излишне резкие и испуганные, всё больше замедлялись и замедлялись, пока и вовсе не прекратились. Лях, успев достать широкий нож, полоснул труп, отрубив тому правую руку, что тут же повисла на разбитой лучевой кости.

На этом жизненная энергия поляка угасла, и он свалился в обморок, потеряв сознание. Мертвяк же, потерзав для порядка ухо ляха и откусив его, отстал. Громко урча и пережёвывая ухо, он отправился искать новую жертву. Ею оказалась женщина, которая спала на сеновале, вся в слезах, прижимая к себе горемык детей.

Дети успели сбежать, а вот женщина — нет, став очередной жертвой мертвяка. По селу вновь стала подниматься тревога. Хватая детей, крестьяне принялись убегать в лес. Спаслась меньшая часть села, остальные не смогли этого сделать по разным причинам.

Услышав шум, на крыльцо вышел Зенжинский и тут же нарвался на мертвяка. На этот раз всё получилось не так, как с другими. Мертвяк напал, но просчитался.

Увидев ходячий труп, Зенжинский не растерялся и, выхватив саблю, мигом развалил тело пополам, но оно продолжало ещё дёргаться и ползти вперёд, пока лях не отсёк трупу голову. С других домов сбежались остальные разбойники.

— Это что за пся крев⁈ — Зенжинский пнул покатившуюся голову трупа.

— Это вроде тот, кого мы сегодня убили в селе, — подсказал гайдук Сеноп.

— Ммм, — Зенжинский, будучи под алкогольными парами, сотворил вопиющую глупость. Он подхватил левой рукой отрубленную голову и поднёс её к глазам, чтобы лучше рассмотреть.

Голова мертвяка сразу же воспользовалась этой оплошностью ляха и грызанула его за большой палец.

— Ааа! — поляк бросил голову и ещё в воздухе ударил по ней саблей, разрубив почти полностью. Выпустив из себя чернильного цвета кровь, смешанную с мозгом, голова издохла.

По руке Зенжинского потекла кровь из прокушенного пальца. Громко ругаясь, он пошёл к бочке с водой, чтобы промыть рану, но было уже слишком поздно.

На этом воспоминания мертвяка обрывались, превращаясь в бессвязные ведения. Он помнил только одно: непрерывное чувство голода. Он всё время хотел жрать. К вечеру следующего дня село полностью опустело, спасшиеся от напасти крестьяне бежали без оглядки, выбрав направление прямо противоположное монастырю. Но было их совсем немного, в основном дети и несколько женщин и мужчин.