Основная группа монахов обшаривала ближнее подворье, в отличие от него, возившегося среди фруктовых деревьев в соседнем доме. И теперь оттуда слышался непонятный шум. Вадим выскочил из-за угла дома и застыл от страха.

Пётр в ужасе беспорядочно бил копьём по воздуху, а в его шею впился зубами здоровый мертвяк. Послушник Сергей медленно отступал, весь белый от ужаса, время от времени тыкая копьём в напавшего на него мертвяка. Чуть в стороне стояли кузнец и отец Анисим.

Отец Анисим молился, видимо, надеясь на чудо, но чуда не происходило. Елизар усилено крутил бердышом, отбиваясь сразу от четверых мертвяков и только длина его грозного оружия не давала им возможность напасть и сожрать глупого монаха.

У одного из мертвяков была уже отрублена левая рука, но он сражался, как ни в чём не бывало. Да и все напавшие мертвяки мало походили на те трупы, что шагали, как пресловутые зомби. Эти, пусть и с пустым взглядом, как на подбор, чёрных глаз, но были значительно «живее». И это шокировало Вадима, он просто не знал, что предпринять.

Страшный животный ужас накрыл его с головой. Он взглянул на свою сулицу. Короткое древко с коротким же наконечником не внушало никаких надежд. Это против зомби оно могло помочь, а против полуживых мертвяков — всё было очень спорно. Один из трёх мертвяков, что нападали на кузнеца, заметил новую мишень и одним прыжком оказался почти рядом.

— Ургггггххххххххх! — прорычал-прошипел он и уставился прямо в глаза Вадима.

— Мамаааа! — Вадим, что есть силы, ткнул сулицей и промахнулся. Монстр легко перехватил его копьё своей рукой, которая уже больше походила на звериную лапу, и вырвал её из рук Вадима. Последнее, что запомнил Вадим, это толстые ороговевшие длинные ногти какого-то мерзко-коричневого цвета, переходящего на концах в угольно-чёрный цвет.

Страх удушающей волной бросился Вадиму в голову, он высоко подпрыгнул, упал, уходя от удара второй лапы монстра, покатился по земле, вскочил и бросился бежать. Он не чувствовал ни рук, ни ног. Его ступни едва касались земли, с такой огромной скоростью он бежал. Наверное, ни один чемпион по бегу на любые дистанции не смог бы его обогнать в этот момент.

Он не бежал, он летел по воздуху, и лишь только частое мелькание его лаптей указывало, что это не так. Они же его и привели в чувство. Один из топотков зацепился за веточку придорожного кустарника и слетел с ноги. Потеряв его, Вадим неосторожно наступил голой ступнёй на еловую шишку, валявшуюся на дороге, и резко полетел в пыль и дорожную грязь.

Небо и земля несколько раз прокрутились перед его глазами, и он замер, тихо хныча в придорожной пыли. Минута слабости длилась недолго, инстинкт самосохранения заставил его снова встрепенуться и прислушаться, нет ли погони. Никто его не преследовал, только со стороны села слышались душераздирающие крики убиваемых.