- Слава... - забормотала я, теряя связь с реальностью.

В эту самую минуту для меня остался только он. Его прикосновения. Его запах. Его голос, твердящий мне на ухо:«Снегурочка... моя пламенная Снегурочка...»

Гордеев легко поднял меня на руки, словно невесомое пёрышко, и я инстинктивно обвила его ногами. Сделав несколько шагов, мы рухнули на огромный диван, тот самый, цвета «мокрый асфальт», где я провела первую половину ночи здесь в одиночестве и отчаянии. А теперь он стал местом нашего общего безумия.

Слава сбросил с себя свитер, и я, наконец, прикоснулась к его обнажённой коже своими дрожащими ладонями. Твёрдые мышцы, тёплый, бархатистый рельеф, шрам на ребре... Я изучала его, как он изучал меня, с тем же благоговейным любопытством.

- Ты вся дрожишь, - заметил мужчина, накрывая меня своим телом и коленом мягко раздвигая бёдра.

- Это не от холода, - прошептала в ответ, глядя ему прямо в глаза и утопая в их тёмной глубине.

- Я знаю, - ответил тихо, а затем прошёлся ладонью по моему животу и скользнул ниже.

А я закусила губу, чувствуя, как всё внутри сжимается в ожидании.

- Это от того же, от чего дрожу я.

После всего сказанного он вошёл в меня мучительно медленно, давая привыкнуть к каждому миллиметру, каждому новому ощущению, окутывающему нам с головой. Его глаза не отрывались от моих, и в них я читала то же потрясение, ту же бездонную нежность, смешанную с неукротимой страстью.

- Виктория... - произнёс он, задыхаясь от обрушившихся чувств.- Моя девочка. Теперь я не смогу отпустить тебя. Ты нужна мне больше всего на свете.

Когда мой мужчина, наконец, начал двигаться, во мне стало нарастать ощущение, будто мир перестал существовать. Было только синхронное движение наших тел, сплетённых в едином порыве, жар кожи, шёпот имён и ласкательных прозвищ, смешанных со стонами.

Он был и нежен, и требователен, то замедляя темп, чтобы продлить наслаждение, то ускоряя его, увлекая нас обоих на край головокружительной бездны. Я отвечала ему с той же самоотдачей, полностью раскрываясь, отдаваясь этому хаосу, этому чуду, этой новой, пугающей и прекрасной реальности, где мой босс, мой антипод стал моим самым страстным открытием.

Когда волна экстаза накрыла нас с головой, это было не взрывом, а долгим, трепетным содроганием наших тел. Слава прижал меня к себе так сильно, словно хотел вобрать в себя, а я вскрикнула, зарывшись лицом в его шею, кусая кожу, чтобы не закричать на весь дом. Мы замерли, слившись воедино, слушая, как бьются в унисон наши сердца, постепенно успокаиваясь.

Он не отпускал меня. Лежал, тяжело дыша. Его губы касались моих волос.