— Ну иначе не отлепишь, — сказала Марина и попробовала пошевелить горшок на пузе деда.

Старик застонал, стал сучить ногами:

— Ой, Милушка! Не трогай! Сейчас, чувствую, вынет из меня все, что внутри есть, эта дрянь глиняная! Уберите так, сломом!

— Видишь, бабушка? — Сказала Марина, — не хочет он твоего горшка. Жалуется.

— Не троньте! Не дам портить! — Целительница бросилась к Марине, сухенькими ручками попыталась вцепиться в крупные пухлые руки фельдшерши.

— Ты бабушка, не нервничай, — строго сказала Марина, — хочешь, я тебе валидолу выдам?

— Не бейте горшок! Не позволю бить!

— Ну что вы бабушка, — пыталась аккуратно вырваться Марина из ее крючковатых ручек, — мешаетесь⁈ Не видите, дедушке плохо⁈

— Горшок не отдам!

— Сделайте, жеж, что-нибудь! — Вклинился дед.

Я быстро пробежался взглядом по бедненькой хатенке целительницы. И заметил, что убранство местное настолько скромное, что ясно, почему бабушка протестует против разбития горшка. Тогда созрела у меня одина мысль.

— Бабушка, — я подошел к старушке, аккуратно снял ее руки с Марининых, — ты не буянь. Давай, лучше, меняться?

— Меняться? — Не поняла бабуська.

— Ну да.

— Это на что же?

— Ты мне горшок, а я тебе… А что ты хочешь? Таз? Ведро? А, может, тебе нужен бидончик молочный?

Глаза целительницы блеснули. Морщинистое ее лицо осветилось неподдельным интересом.

— Эмалированная посуда, пади?

— А как же, — кивнул я.

— А где оно у тебя тут есть? Ты мне покажи.

— Нет его у меня, — с улыбкой пожал я плечами.

— А как же тогда меняться-то?

— А вот так! Давай я тебе завтра привезу, что скажешь. Куплю новый, какой тебе захочется и привезу.

— Обманешь! — Испугалась бабка.

— Да не! Я тебе в залог что-нибудь оставлю. Хоть бы, — я задумался, — хоть бы вот этот молоточек! А завтра и вернусь за ним. Вместе с ведром.

— С тазом, — поправила бабушка.

— Как скажешь, целительница, — я кивнул, — будет тебе таз.

Старушка задумалась. Повременив некоторое время все же ответила:

— Хорошо, шоферок. Но учти, что если не будет мне тазу, я на тебя порчу наведу! Венец безбрачия, значить, надену! Да такой, что ни одна девка молодая не подойдет!

— Хорошо-хорошо, — покивал я, — договорились, значит?

— Договорились.

— Ну вот и отлично! — Хлопнул я в ладоши, — так что? Горшок ломаем?

Старушка посмотрела на свой горшок с какой-то грустью. Вздохнула и махнула рукой:

— Ломай, чего уж там.

— Ну и отлично! Давай, Марина! Бей!

Когда ехали мы послу хутора в Красную, всю дорогу думал я о том, что сказала мне бабушка. Сельповский склад номер четыре. Надо бы разузнать, где он там находится. Сказать Квадратько. Пусть по шурует там. Может, что найдет?