— Выходит, ни ипотек, не кредитов. Всем тебе за так советское государство помогло. А ты всем недоволен.

— Деревенская темнота, — буркнул парень.

— А я слышал, — сказал я, — что за железным занавесом такого не бывает. Что за все там нужно платить деньги.

— Да как же вы не поймете⁈ — Вдруг взорвался Вася, — что эту страну спасать надо! Нету тут ни свободы слова, ни свободы личности! Нету тут, в России, сейчас настоящей свободы!

— А я вроде все, что думаю, говорю, — пожал я плечами, — а ты Марина?

— Да и я, вроде, — почесала она загорелую шею.

— Эх ничего вы не понимаете! Россию спасет только рынок! Рыночные реформы и дружба с западом и Европой. Иначе, не видать нам свободы!

— Я все не могу понять, — рассмеялся я, — о какой свободе ты говоришь.

— А как же дефицит? Ведь на полках шаром покати! — как бы не услышал мое замечание Вася.

— Ну тут да, — пожал я плечами, — что есть то есть. Да вот только, если бы не холодная война, если бы не гонка вооружений с американцами, не приходилось бы родине все силы на армию направлять. А что дефицит, так тут виноваты во многом спекулянты. Вот тут да. Тут я бы, на месте, государства с ними пожоще.

— Да ничего ты не понимаешь, темный человек! — Раскричался Василий, — эти люди, которых вы называете спекулянтами — спасение страны. Предприниматели! Атланты! Их силами зарождается у нас рынок! Хоть какая-то связь с внешним миром происходит! А вообще, знаешь, — махнул он рукой, — надо было бы нам войну проиграть, пили бы тогда баварское, как все цивилизованные люди!

Когда Василий замолчал, то посмотрел на Марину с Макаром. Оба они были чернее тучи. Хмуро смотрели на молодого парня.

— Лучше бы тебе, тебе выйти, — сказал я холодно, тормозя у обочины, — дальше своим ходом пойдешь. Тут уже недалеко.

Вася, вспотевший, раскрасневшийся от своих эмоций, выдохнул. Покивал и выпрыгнул из кабины. Недеелся я, что больше не увижу этого человека. Но что-то мне подсказывало, что мы еще встретимся, раз уж он к Красной путь держит.

До станции мы доехали, уже почти позабыв о парне, к которому все отнеслись, в основном, как к клоуну. Однако недолго нам пришлось коротать время до нового вызова. Едва успели только пообедать.

Диспетчер передала, что на том конце станицы позвонила с почты женщина. Говорит, соседке ее, пенсионерке, плохо стало, и она попросила вызвать скорую, потому как сама до почты, где стоял единственный в округе телефон, не добралась бы. Выехали мы немедленно.

Когда приехали, я остановил машину у небольшого кирпичного домика. Заметил, что напротив, у хатки, на базу которой суетилась пожилая женщина, разливая худобе попить, стоял газон. Видать жилл тут кто-то из наших.