— Долго небось, — посмотрела на меня строгая бабушка, что стояла второй в очереди, — мне посылку отправлять. И так стою тут с самого утра!

— Так, я недолго, бабушка, — улыбнулся я, — я у вас времени совершенно не отниму.

— Ну вообще, — посмотрела на меня работница почты как-то смущенно, — у нас телефонная связь только для служебного пользования.

— А нам для какого нада? — Вклинился Боевой, — для служебного же! И не для какого другого! Мы ж что делаем в гараже-то? Служим! И служебные дела исполняем.

— А ведь, верно, — поддержал я, — у нас полный кузов огурцов. А они, бедные, на солнце пекутся.

— Ну, — женщина замялась, — я не знаю. Начальник отделения по своим делам отошла. А я такие вопросы решать не уполномочена.

— Ну это же всего-то телефон, — улыбнулся я, — девушка, войдите в положение.

— Да дай ты уже парню телефон, что он, последнюю рубашку с тебя сдирает? — Подал голос какой-то дедок.

— Да! Пропусти шоферка. Ему же надо!

— Девушка. Не жадничайте.

— Да я… да я не… — засмущалась она, то ли оттого, что я назвал ее девушкой, то ли оттого, что очередь так на нее насела, — у нас просто начальство… строгое…

— Чего у вас тут твориться? — Раздался за моей спиной зычный женский голос. Я обернулся.

Это была полная женщина со строгим лицом. Одетая в прямую серую юбку и белую блузку, она смотрела на меня маленькими сердитыми глазами. Ее ярко-красные губы очень сильно выделялись против белых стоящих шапочкой волос и сильно напудренного лица. В правой ее руке висела авоська с пирамидкой молока, несколькими яблоками и большой булочкой с повидлом. В левой — пакетик полный жареных тыквенных семечек.

— Позвонить нам нужно, — ответил я, — срочно.

— Телефон только для служебного пользования, — бросила начальник почты, и тут же скрылась в своем кабинете, дверь в который блестела новой краской напротив входа в отделение.

— Простите, пожалуйста, — поникла работница почты, — но у нас очень уж начальник строгая.

— Принимает? — Спросил я решительно.

— Кто?

— Начальник ваша, принимает? Людей-то.

Блондинка не ответила, а только мелко покачала головой.

— Ничего, — поджал я губы, — сегодня примит. Спасибо всем! — Я направился к кабинету начальства, — что пропустили!

— Да чаво уж там!

— Смотрите, там, чтобы огурцы ваши не спеклися!

Постучавшись в кабинет, я тут же вошел внутрь. За мной прошмыгнул Боевой. Он все еще носился со своим свертком рыбы как с писаной торбой. Прижимая его к груди, Боевой принялся топтаться рядом со мной, у выхода.

Начальник почты, увидав нас, раскрыла в удивлении глаза. Ее набитый булкой рот перестал жевать. Щеки были смешно надуты. Сидя за своим рабочим столом, она, видимо, проводила сейчас ранний обед. Потому как времени было только десять утра.