В трубке пошли короткие гудки. Я вернул ее на телефонный аппарат. Вместе с Боевым, нас пустили за почтовый прилавок. На небольшой тумбе, среди посылок и мешков с письмами стоял этот многострадальный телефон. Боевой уселся на табурет рядом. Я терпеливо ждал, поглядывая в окошко и замечая, как бросает на меня взгляды блондинка-работница почты. Неженатая, что ли? Или вдова?

— Ты не серчаешь на меня, Игорек? — Спросил Боевой, — что я тебя обманул с рыбой-то?

— Не серчаю, — ответил я с улыбкой, — но с такой рыбой тебя бы жена точно не пустила бы.

— Да нет, — Боевой вздохнул, — как раз с такой, может, и пустила бы. Это ж ягодная настойка! Она и сама не прочь была такого напиться бы. Да вот, — он замялся, опустил глаза, — ты ж сказал мне, что все это дело со складом, как-то связано с тем, что тебя убить хотели. Ну, тогда, за пекарней. Не пойму я, каким боком, оно связывается, но все равно. А значить, очень уж все это тебе важное. Ну и решил, что надо тебе подмогнуть. Потому как ты ко мне хорошо относисся. Не затыкаешь говорить. Не высмеиваешь.

— Так и сказал бы, — улыбнулся я, помолчав немного, — что настойки хочешь купить. А не юлил бы со своей рыбой.

— Да я, на сам деле, не собирался, — пожал он плечами, — думал и правда рыбки взять. А оказалось, что там, под прилавком продается ягодная-то. Ну вот и купил.

— Ладно, — сказала я, — спасибо, Боевой. Скажи, — глянул я на него, — а там еще такая настойка есть?

— Да была бутылочка.

— Ну тогда на обратном пути куплю тебе, если уж еще не заберут.

— Спасибо, — Боевой скривил в улыбке обветренные губы, — Игорь.

Когда зазвонил телефон, я взял трубку и услышал обеспокоенный голос завгара.

— Мда. В городе и правда незнамо че твориться. Зампред и наш директор сельповский выехали туда. Почему, мне не докладывали. А на самом складу трубку никто не берет. Но в колхозе мне сказано было твой рейс отменить. Так что езжай в Красную разгружаться. Но в Армавир, за цементом, все равно тебе надо. Так что после Красной обратно махнешь.

Я ответил, что понял и положил трубку. После, мы с Боевым сразу выехали в дорогу.

Вечером, после работы, Боевой попросил меня высадить его возле его хаты. Он, с бутылкой ягодной настойки в одной руке и букетиком полевых цветов, обернутым газеткой, в другом готовился к разговору с женой. Нервничал.

— Может тебя подождать? — Спросил я, заруливая на его улицу, на Гагарина.

— Да не, Игорь, — сказал он, сглотнув, — ты ж хотел еще заехать по своим делам, в отделение. Ты меня не жди. Если что не так будет, — нахмурился Боевой, — я уж не пропаду. Прорвусь как-нибудь!