— Кто-кто, — поджал я губы, — да известно, кому такая гадость в голову могла прийти. Разве кто еще додумается со злости до чужого газона лезть?

— Это кто же? — Удивленно заглянул мне в глаза Боевой, — кому, и правда, такое может быть надобно?

— Пашке Серому. Ты его не видал? Где он сейчас? — Я принялся озираться по сторонам, — все. Достал. Пойду ему по голове надаю, сукину сыну.

— Не, я не видал, — покачал Боевой головой, — Серый со Степанычем обычно вместе приезжают. Степаныч его привозит чуть ли не раньшее всех. Раньше, когда я гаражный был, каждое утро их вместе видал. А теперь все. Теперь уж я не свидетель.

— А! Зараза! — Сказал я зло и еще добавил матом. А потом пошел по шоферам Пашку искать.

— Пашку? Да видел, ага. Крутился тут утром. Но, вроде как уехал! — Сказал мне Саня Плюхин, которого я увидел идущим к очереди в диспетчерскую.

— Серый? Не, не ведал я Серого, — ответил Вася Ломов, тот самый комсомолец, бывший хозяин Белки, что ездил теперь на другом пятьдесят третьем самосвале.

— Да был с утра. Может, у завгара? Глядел? — ответил мне шофер по имени Женя Наглов, — там с утра крутился, — кивнул он светловолосой головой на диспетчерскую, и полез в свой бортовик.

— Кажется, пошел к дядьке своему, на склад. Видал, что они там вздорили с утра чего-то, — глядя задумчивыми глазами кверху, сказал мне Иван Калиненко. Потом, с задумчивости, потеребил черный свой ус.

Короче, внятного ответа мне никто из шоферов так и не дал. Все посылали куда глаза глядят. Да еще и в разные места. А уж такое меня не устраивало.

Пять минут походил я по гаражу. Хотел промеж других машин газон серовский отыскать. Вот только номер егошний я запомнил. Была у него машина, простая, с синей кабиной да белым носом, как и у многих других тут. Как их отличишь? Только если наглая Пашкина рожа сама в ветровом торчать будет!

— О! Микитка! — Увидел я молодого парня, капающегося под капотом своего самосвала.

Микитка аж подпрыгнул. Испугался, видать. Поднял на меня свои большие, похожие на девичьи глаза. Лицо его с утра пораньше, было уже вымазано черной моторной грязью.

— Серого не видал?

— Не, — бросил он, — вроде как он уехал уж на рейс. Куда — не знаю.

— Когда успел? — Нахмурился я.

— Так, он всегда раньшей всех приходит, что б со всеми не топтаться в диспетчерской. Первый очередь занимает. Быстренько на досмотр и за листом. И вот уж нет его.

— Мда… — Сузил я подозрительные свои глаза, — а куда уехал, точно не знаешь? Вы ж с ним общаетесь часто.

Микитка помялся-помялся. Скукожился как-то в нерешительности и выдал, наконец: