— Не.

Ладно. Уж, наверное, глупо было ожидать, что Микитка что-то скажет, если даже знает. Ну да ладно. Мучать парня, допытывать, не хотелось. Он и так, бедолага, с таким «другом» как Серый, много терпит.

Я направился обратно к диспетчерской. По дороге встретил Серегу Мятого. Серега, как увидел меня, поник, глаза почему-то спрятал в землю. Стал немножко как бы сторониться.

— Ты чего хмурый? — Спросил я после того, как поздоровался.

— Да чего-то, не выспался, — сказал он уклончиво.

— А Серого видал?

— Уехал он. Куда — не знаю.

— Ну лады. Бывай.

Я сплюнул. Делать было нечего. Ехать, работать как-то надо. А там, уж, может, у завгара узнаю, куда он, етить его, свинтил? О! Расспрошу Олегыча. Он же ему выдавал путевку. А потом, когда отыщу Пашку, получит у меня Серый, по первое число…

Сегодня снова шоферов принимала Машка. Когда я поздоровался с ней, девушка скромно опустила глаза. Поздоровалась в ответ. Щечки ее налились румянцем. Губы на одно лишь мгновение искривила красивая улыбка, но Маша смущенно задавила ее. А потом я вошел в кабинет механиков с завгаром.

— Чего ты, говоришь? — Шепнул завгар мне, — Чего-чего?

— Масло мне надобно менять, — пожал я плечами, — где Степаныч? Пусть мне масла выдаст и фильтр новый. А то вдруг старый развалился.

Федотыч посмотрел на меня остекленевшими глазами. Будто бы вырвал я его из каких-то мыслей.

— Тфу ты, — сплюнул Завгар, — ну ладно. Степаныч чего-то все утро, с самого приезду, копается у себя на складе. Туда к нему иди. Если будет вредничать, скажи, что я наказал тебе все выдать. Бо дам ему по шее за такой его несговорчивый характер.

— Слышь, Олегыч? — Шепнул я механику по отпуску, который меланхолично заполнял остатки путевых листов.

— Ммм?

— А куда ты направил Серого? Нужен он мне.

— А по какому делу он тебе нужон? — Поднял она меня полуприкрытые, спокойные как у удава глаза Олегыч.

— По личному.

— Это по какому ж-то, по личному? — Обернулся со своего рабочего места завгар.

— Ты сам сказал, дядь Миш, — выпрямился я, — что личные наши дела решать за забором гаража. Вот я и решаю.

Завгар засопел.

— Чего там у вас опять?

Говорить о наших с Серым конфликтах я с завгаром не хотел. Понятное дело, что он предпримет: пожалуется в товарищеский колхозный суд. Ну и будут нас вдвоем мурыжить на заседании. Может, вынесут выговоры. Ну а что поделать? Он же, Федотыч-то, партийный. Должен по правилам поступать, если уж вынудили. Хотя и по совести он тоже делает. Вон как с Мятым было.

— Личный разговор, — обернулся я к нему.

— Что? До вечера не подождет? — Нахмурился завгар.