— Упал с табурета, — сказал я.

— Он выживет хоть? — Сглотнул завгар.

Врач посмотрел на него сверху вниз. Посмотрел строго.

— Тут шансов пополам, — сказал он, — судя по вашим рассказам, непонятно сколько он там пролежал, когда его хватил удар. Непонятно, какой очаг. Нету у нас таких аппаратов, чтобы определить в достаточной мере. Потому собираем перевозку в районную больницу. Там уж точно будет видно. Сейчас оказали помощь, какую смогли, чтобы немного состояние устаканить. Но даже в таком случае, — врач снова поправил сползшие очки, — велика вероятность, что Егор Степаныч останется инвалидом. У него есть близкие?

— Да есть. Дочь в Ростове, — задумался Федотыч.

— А кто поближе?

— Племянник, — сказал я хмуро.

— Если Егор Степаныч выживет, — сказал строго доктор, — понадобится ему долгое лечение и реабилитация. Присмотр, значит. Родственники должны быть к этому готовы.

Мы с завгаром переглянулись.

— Хоть бы выжил, — вздохнул Завгар, — а там уж посмотрим. Не оставим нашего механика в беде.

— Мы сделаем что сможем, — подхватил врач. — Более нету смысла вам тут ждать. Больного готовят к перевозке, — врач глянул на наручные часы, — через десять минут отъезжают. А вы молодцы, — посмотрел он на меня, — быстро сообразили. Шустро. Если б не вы, точно бы не спасли. А так, дали вы ему шанс на жизнь.

— Скажите, — нахмурился я, — а отчего такое может быть? Возраст?

— Возраст тут не определяет, — врач покачал головой и в очередной раз поправил очки, — хотя и влияет. У больного в анамнезе есть заболевания, чьим следствием может явиться такого рода инсульт. Но вот побуждает обычно к этому сильное душевное переживание. Давление поднимается, рвется сосуд и происходит кровоизлияние.

Я задумчиво отвел глаза к земле. Врач помялся еще пару мгновений. Потом попрощался и вернулся в больницу.

— Мятый слышал, — сказал я, — как Степаныч с Серым утром на складе ругались. Сильно ругались.

— А потом Степаныч долго там, на складу сидел, — вздохнул завгар, — и чего у нас в гараже не ладится? Чего все наперекосяк⁈ — Всплеснул он полными руками.

— Ничего, Федотыч, — сказал я, — садись в машину. Отвезу вас обратно.

— Надобно Серому сообщить, — сказал завгар, когда тесно притулился к пассажирской двери, чтобы Маше было место, — что с его дядькой приключилось.

— Я скажу, дядь Миш, — проговорил я, — по этому поводу не переживайте.

* * *

Сегодня с какой стороны ни посмотри, у Паши Серого был плохой день. Дела с зампредом шли неважно, потому как он решился пока не безобразничать, да еще и с дядькой ругались все утро.

— Ишь какой, — гоня машину обратно в гараж, пробурчал себе под нос Серый, — жизни меня учить решил. А сам-то каков?