— А жених-то у ней есть?

Компания молодых шоферов, что отстранилась от основной очереди, оживленно обсуждала новую медсестру. Они расположились под стеной диспетчерской. Заглядывали в крохотное окошко коридора. Посмеивались.

— А чья она? — Сказал Сашка Плюхин, когда мы подошли к общей очереди.

— Не знаю, фамилию все никак выспросить не можем, — пригладил курчавые волосы молодой шофер по имени Стенька Ильин, — но вот как очередь дойдет, так обязательно спрошу!

— Пока очередь до тебя дойдет, — Начал другой, Иван Селин, — мы уже и фамилию еёшнюю узнаем, а может, — он начал, как припадочный подмигивать остальным, — и еще какие-никакие интересности!

Парни звонко рассмеялись.

Не помнил я никакую медсестру Машку. Альку Степнову — дородную бабу, что замужем была за Сергеевым Степаном, знал. Чаще всего именно она сидела по утрам в гараже, чтобы допускать водителей к своим машинам. А Машку вот, я не знал.

Поздоровавшись со всеми, я тоже, между делом, заглянул в окошко. Почувствовал я типичный для молодого тела жадный интерес к женской красоте. Не сказать, что он и в возрасте у меня пропал. Совсем нет. Но вот в молодости… В молодости горел он в сто раз сильнее. И вот, я снова чувствовал его жар.

В окне я видел, как в коридорчике диспетчерской, за ученической партой, сидела молодая девушка. Ее аккуратное лицо было задумчиво, а взгляд черных глаз направлен вниз. Девушка старательно искала что-то в учетной книге.

Ее темные, блестящие волосы были аккуратно убраны под белую шапочку. Одетая в свою белую форму, медсестричка по школьному сидела за партой, держа осанку. Было ей не больше восемнадцати лет.

Перед девушкой сидел, понурив голову, пожилой шофер. Мужик с грустью смотрел на граненый стакан, что медсестричка держала на парте, у своего локотка.

Подняв голову, девушка на миг блеснула мне темными глазами. Ее красивые черные брови сердито сдвинулись к ровной переносице. Пухлые губки беззвучно зашевелились, а шофер закивал. Встав, освободил место для следующего. Девушка же, быстро черкнула что-то в книге.

— Тфу! Зараза! — вышел пожилой, — дерьмо твой щавель, Боевой! Не помог! Надо было чесноку дома нажраться!

— Чего? — тут же, у входа, держался за объемный живот Боевой, — отстранили?

— Ну да! Зато щавеля твоего нажрался, как козел, какой!

— А че это, — обиделся Боевой, — он мой? Я только предложил!

— Тфу ты, — махнул рукой отстраненный от работы шофер и поплелся к мужикам, что стояли у стены бокса.

— А не надо было пьянствовать, когда не надо! А надо было когда надо! — Сказал эту загадочную фразу боевой, и у меня тут же сложилось мнение, что и он не пройдет проверки.