Ну и отвели от тех каналов несколько прудов, которые заселили рыбой. Туда и нужно было нам свезти весь сор из амбаров на корм рыбам.

Я поехал вниз, к прудам. Включил пониженную передачу, чтобы проще было править груженый газон с горки. Передо мной протянулась длинная, широкая насыпь, по которой бежала гравийная дорога. Впереди она разветвилась. Направо бежал широкий, укрытый тополями путь к огородней бригаде. Налево заворачивала дорога поуже. Вела она к длинным ребристым парникам, а за ними по каменному мосту через канал и лежали колхозные озера.

Я ехал и наслаждался местной природой. Небо было чистым и синим, лишь кое-где пробежит по нему пушистое полупрозрачное облачко. По кабине гулял легкий прохладный ветерок, трепал мне волосы. И казался я сам себе сейчас, счастливейшим человеком во всем мире. Добавляли этого счастья и виды, развернувшиеся вокруг.

Справа, до самого горизонта, куда ни глянь, протянулись поля. Золотистое поле семечки глядело на солнце. Кое-где подсолнухи уже склонили к земле потяжелевшие головки. Там, справа, расположились длинные построенные из стали и стекла парники. Их крыши блестели на солнце, зайчиком слепили глаза.

Слева же шумели на ветру зреющие хлеба. Вдали, за зеленовато-синей ниточкой канала зеленело люцерновое поле на прокорм колхозной скотине.

Уже через несколько минут был я на озерах. Их округлые, подернутые рябью блюдца блестели на летнем, поднимающемся к зениту солнце.

То озеро, на которое нужно было везти груз, было со всех сторон окружено кустами и редким, но не позволяющем пройти самосвалу лесом. По берегам тут и там сидели рыбаки, помахивали бамбуковыми удочками.

Подъезд к озеру был только один. Там примерно третья часть берега, очищенная от растительности, полого спускалась к воде. Кое-где круто поднимались над нею черноземные бережки.

Самосвалы очередью выстроились на дороге, сгружая по двое, по трое содержимое своих кузавов. Оно желто-серой массой просыпалось в воду. Стелило над водою свою пыль.

Пришлось ждать очереди на разгрузку. Обратно то и дело проезжали пустые газоны. Передо мною стояли Микитка и Казачок. Я видел, как выбрались они из своих машин и о чем-то болтали у колеса Казачковского газона. Из машины хрипловато звучала песня велосипедистов:

Трудно было человеку

Десять тысяч лет назад,

Он пешком ходил в аптеку,

На работу, в зоосад.

Он не знал велосипеда,

Слепо верил в чудеса,

Потому что не изведал

Всех достоинств колеса!

По правую сторону от озера, в низинке развернулось очередное поле семечки. На земляной, проезженной тракторами дороге, блестели на солнце две машины: новенький ВАЗ 2121 «Нива», и стоящая с ним нос к носу ГАЗ-24 «Волга».