Участковый сел в машину, и москвич быстро поехал вперед, разбрасывая дорожные камешки.

* * *

Малыгин наблюдал за дорогой. Курил. На душе у него было мерзко. Прям-таки противно.

— Ну хорошо, — утер лоб Ленька, протиснулся с заднего сидения, — что пронесло. Кажишь, отбрехались.

— Отбрехались, — сказал холодно участковый, — ага. Ты мне лучше скажи, Лёня, — Максим покосился на паренька, — откуда он про тушенку узнал? Ты ему че, крохобор, продать что-то пытался⁈

— Нет-нет! — полушёпотом заговорил Леня, — Христом Богом клянусь, не пытался!

— Брешешь, — отрезал Малыгин, уставившись на миг на Лёньку, — Вижу по крахаборским твоим глазам, что брешешь!

— Ну я… просто…

— Да что ты, Мася, — подался с заднего Федот Маленков в клетчатой рубахе, — он же не догадался ни о чем.

— Догадался, — покивал мелко Малыгин, — видел я в его глазах, что обо всем он догадался. Хитрый сукин сын. И вот что он сделает теперь? Нужно нам быстро к Арсению Михалычу. Что б он все в порядок привел по документации. Чтоб не подкопаться было. А потом деру! Деру из Красной! А за этим Землицыным, — сузил участковый глаза, — теперь надо глаз да глаз.

— Может не решиться сюда нос сувать? — Спросил Федот, — все ж таки простой шофер.

— Взгляд у него решительный. Прямой, — сказал участковый, — черт знает что от него можно ждать. Так что расскажем все Арсению Михалычу сегодня же. Пусть поможет проблему с этим Землицыным решить. И будем надеяться, что нам, за твой, Лёнька, промах, следом не перепадет.

* * *

Я помнил, что назначил в этот вечер Серому встречу, чтобы поговорить о том, что между нами случилось. Назначил, у пивнушки, в центре.

И хотя, после того как я все вспомнил, разговаривать так-то, было больше не о чем, я все равно должен был прийти, раз уж позвал. Хотя почему-то был уверен, что сам Серый не явится.

Ну если даже Пашки и не было бы, я нашел бы чем себя занять. Хотелось мне побывать снова в той самой пивнушке, в которой пропадали мужики почти каждый вечер.

Эх! Пиво было настоящим, живым, чудесным на вкус. Помню, мог я раньше выпить чуть ли не пять литров за вечер, таким оно было вкусным. Странно, но даже пресловутые вареные яйца «в нагрузку» к пиву, такие, с синей печаткой, вызывали у меня приятные воспоминания.

Смешно было наблюдать, как продавщица втюхивала каждому, кто купит кружку пенного, вареное яйцо, или два. А следующим утром, когда все, не оценив такую закуску, бросали их на столах, собирала обратно, чтобы попробовать дать в нагрузку второй раз.

Когда я вернулся домой, искупался в холодном летнем душе и переоделся в новые брюки и рубашку, то тут же пошел в центр.