На зеленой облупившейся лавочке сидела бабуська. Несмотря на летнюю жару она была закутана в шерстяной платок чуть не по самый нос.

Когда ко двору подкатил газон, она даже и не встрепенулась. Только Марина с Макаром, наряженные во врачебную форму, заставили бабуську пошевелиться.

В маленькой сухенькой бабушке словно бы завелся моторчик. Она вскочила, и как могла, быстро, побежала к нам.

— Это вы родименькие! С больницы приехали? Ой не узнала! Не узнала из-за вашей новой машины-то!

— Мы, мы, — серьезно сказала Марина. Говорила она громко, предугадывая бабушкин слабый слух, — что у вас приключилось? Где больной?

— Больной-то! Дед мой? В хати еешней!

— В чьей хате? — Не поняла Марина.

— Бабки ентой! Не отпускает она моего деда Андрея-то! В полон взяла, да мучит своим горшком треклятая! — Бабуська схватилась за серую в платке, голову. Ее маленькие белесые глазки заслезились.

Фельдшер Марина и Макарка переглянулись. Я нахмурился.

— Как это? В полон взяла?

— Взяла! И не отпускаить его, а он там мучается, бедный! Стонет от боли!

— Мучается? — Нахмурился я, — ну-ка, пойдем посмотрим, что там происходит.

Когда мы вошли в поросший мелкой зеленой травкой дворик, встретила нас другая бабушка. Эта тоже была худощавой, но выше и не такая сгорбленная. Носила она старое, пестрое когда-то, а теперь выцветшее платье. Зеленый с красными цветочками платочек.

Марина поздоровалась.

— Где больной? — Спросила она.

— Больной? У нас таких нету! — Сказала вторая бабуска, шамкая зубами.

— Это как это нету? Что ты врешь, чертиха⁈ — Сказала бабушка в сером платке, — в доме мой Максимка! Он там помирает!

— Не помирает он, — сказала вторая, — а уже легчает Максиму-то. Вот еще полежит чутка под котелком, так и выздоровеет.

— Под каким котелком? — Удивилась Марина, — вы, бабушка, пожалуйста, уйдите с дороги! Мы со скорой помощи. Дайте нам дедушку осмотреть.

— А нечего его осматривать! — Воспротивилась бабуська в цветастом платке, — я и сама уже справилась. Заговоры на него навела. И теперича, токмо ждать надыть. Через время сбежит его боль животом, как напуганный зверь.

— Так, — Марина нахмурила брови, — вы, бабушка, это все бросайте. Народные методы такого рода современная медицина не приветствует. Так что прошу, отойдите!

— А вы, бабушка, — вклинился я, — бородавки заговариваете?

Старушка в цветастом платке посмотрела на меня заинтересованно. Ее большие под толстыми очками глазки, казалось, расширились еще больше.

— А что, внучок, тебе надыть?

— Надыть надыть, — я подмигнул Марине, — очень надыть.

— Дай-ка, милок, поглядеть.