— Ты чего мне пургу гонишь? Я, бля, знаешь, что тебе за такое сделаю⁈ В ссаных штанах возле метро милостыню будешь просить! А никто не даст.

Страх стал почти осязаемым. Пенсионер ощутил, как задрожали его руки, а тело стало ватным. Он схватился за угол, чтобы удержаться на ослабевших ногах. И в это самое время у самого уха раздался спокойный голос Регины:

— Я его вспомнила!

— Что? — не понял пенсионер.

— Чего ты чтокаешь? — продолжил возмущаться адвокат.

— Я его вспомнила. Он был там.

— Где? — не понял Степаныч.

Услышав вопрос, Столетов буквально зарычал:

— Что «где»⁈ Ты вообще вменяемый?

— Он был там, у туннеля, когда меня убили, — прошептала Регина.

— Он адвокат твоего отца! — ответил Степаныч.

— Я знаю.

Призрачный образ возник возле мойки и медленно поплыл в сторону Столетова. Адвокат не видел девушку, но явно ощущал, что происходит что-то непонятное. Потянув за ворот рубашки, он расстегнул верхнюю пуговицу, ощущая внезапную нехватку кислорода.

— Старик, ты чего, в конец оборзел⁈ — Лицо адвоката побагровело, и он уставился на чашку, из которой сделал несколько глотков. — Погоди, ты чего мне чего-то туда подсыпал?

— Нет, что вы! Я просто… чай, обычный пакетик. Черный. Зеленый я не умею заваривать.

На лице пенсионера застыл ужас. Он видел, как меняется лицо школьницы, становясь безжизненным, восковым, словно маска смерти, которую не трогают чужие мольбы. Он тут же вспомнил, какой может быть девочка, что пару дней назад явилась к нему ночью и заставила подчиниться себе.

Скинув чашку со стола, Столетов полным ненависти взглядом уставился на пенсионера. Попытался встать со стула, но тут же обессилено повалился обратно.

— Что? Что со мной происходит⁈

Степаныч наблюдал за тем, как школьница становится прозрачной, будто облако. Ее тело медленно погрузилось в тело адвоката и растворилось в нем.

«Она его убьет, просто уничтожит, — закралась ужасная мысль. — А я стою и ничем не могу ему помочь. Почему? Да потому что боюсь. Ведь я могу стать ее следующей жертвой».

Сжавшись в комок, адвокат схватился за ту область, где находится сердце. Тяжело захрипел.

— Сука! Подставил меня!

— Это не я, это Регина, — дрожащим голосом ответил старик.

Но адвокат его уже не слышал. Повалившись на стол, он забился в конвульсиях. А Степаныч стоял напротив и не знал, чем помочь.

— Сука, — последний раз прошипел Столетов и затих.

Старик медленно подвинул к себе табуретку, сел. Его взгляд был безучастным. Он был опустошен.

И в этот самый момент начало происходить что-то невероятное. Тело адвоката дернулось: упершись руками в стол, он поднялся, продолжая упираться в твердую поверхность. На лице Столетова застыла глупая улыбка. Словно у куклы, что не имеет собственных эмоций. Его левый глаз закатился, задергался лицевой нерв на щеке.