— Можно и так сказать.
Мужчина задумчиво покрутил пепельницу и поинтересовался:
— Кто? И с какой целью?
— Понимаете… ваша дочь… она пришла…
Ладонь резко опустилась на стол — раздался резкий хлопок.
— Прекратите морочить мне голову! Говорите, кто вы такой⁈
— Я же сказал… — проблеял старик, осознав один простой факт: Ларин не верил ни единому его слову. — Вы ведь можете проверить, я подписывал протокол осмотра, в полиции…
— Проверю, не сомневайтесь, — зло огрызнулся Ларин. — Вам еще есть что мне сообщить, кроме того бреда, что моя дочь общается с вами⁈
Старик покачал головой.
— Тогда не смею вас больше задерживать!
Когда старик покинул кабинет и вышел на улицу, Ларин задумчиво покрутил пепельницу, но уже в другую сторону, против часовой стрелки, а потом достал сотовый телефон и совершил звонок.
— Володя, привет, ты сейчас где? Недалеко? Хорошо! Мне понадобится твоя помощь. Нужно проследить за одним человечком. Да он сейчас побывал у меня в гостях. Странный старичок, мать его боровичок. В синей шапке-петушке, с белой надписью «СПОРТ» и темно-зеленом драном пуховике. Погоди, посмотрю по внешней камере: побрел на автобусную остановку, по направлению к Химкам. Да, забавный дедок. Но мне важно знать: какого хера он ко мне приперся? Уловил? Он что-то болтал про смерть моей дочери, призраков и прочую пургу. Короче, проследишь? А заодно и досье подсобери на него. Спасибо. Я твой должник. Да, на связи.
4
В одиннадцатом автобусе было малолюдно — двое пассажиров сидели на передних сиденьях, а Степаныч устроился позади. Регина села рядом и, опустив голову, словно сломанная кукла, затихла.
— Получилось? — осторожно поинтересовался пенсионер.
Регина не ответила, лишь покачала головой. Старик тяжело вздохнул и закрыл глаза. По всей видимости, его злоключениям не было конца.
Глава 12
ГЛАВА 12. Лживые языки
1779 год, Тарбеевский лес
Граф Калиостро зашел в церковь, поклонился на входе, как было принято, но креститься не стал. Сделал несколько шагов и, открыв рот, обомлел. Иконы были простенькие, без золотого оклада, с потускневшими красками, но даже в таком скромном виде они поражали своим величием. А в остальном церковь выглядела неважно: по бокам стояли сбитые кое-как деревянные скамьи, виднелись ведра в местах, где протекала крыша, одна из стен чернела от сырости. Но больше всего чародея поразил иконостас и алтарь. Вся противоположная стена была украшена изображениями святых, ярко сверкали золотые нимбы и алые краски их одежд.
Подойдя ближе к алтарю, Калиостро уставился на самую большую икону — воина на белом коне, что длинным копьем поражает ужасного зеленого змея. Его красный плащ волной развевался за его спиной, а тонкое, словно игла, копье напоминало нить, соединяющую святые небеса с грешной землей.