— И где же обитает этот ваш оборойтень? — поинтересовался Калиостро.

Сплюнув себе под ноги, фестер со всей уверенностью заявил:

— Так, знамо где, в этом вашем Темечке.

— Тогда чьего же мы ждем? Поспешим, господа, пока неведомое подает нам голос, — воодушевился граф.

Но в отличие от него московиты не проявили никакого рвения. Вздохнув, фестер отошел в сторонку и, достав трубку, забил табак. Вскоре в темноте появился крохотный огонек.

— Может, все-таки не поедете, ваше сиятельство? — предпринял последнюю попытку вразумить иноземца Петр.

— Отчего ты так не хочьешь меня отпускать?

— Так боязно, — честно признался сопровождающий. — А коли с вами что случится? Тама ведь всяка чертовщина бывать!

Не успел граф ответить, а вкрадчивый голос фестера медленно опутал присутствующих, словно паутина:

— Помню, был у нас недалече такой случай. Приняли в деревне Гнилуши одну селянку. Молодая девка, дородная. Сказала, что сама она карелка. Мол, везли с родичами табак в столицу, да лиходеи на них напали, одна она живехонька и осталась. В общем, приютили бедолажку. А спустя какое-то время стал кто-то у соседей потихоньку кур таскать. Местные, недолго думая, дежурство назначили. Так и поймали в одну из ночей пришлую, да не в людском обличии, а в волчьем. Повинилась девка перед общиной и поклялась, что больше промышлять злом не будет. Поверили ей люди и порешили ее оставить, но следить до первого проступка. И что вы думаете? Сдержала карелка обещанное. Даже больше скажу: покрестилась родимая да замуж вышла. Нарожала детишек, и никто больше ее особенность в укор не ставил. И по сей день живет она тама и горя не знает.

— Интересная история, — не стал спорить граф. — Но зачем ты нам ее рассказал?

— Да все это к тому, что оборотни — они ведь тожа разные бывают, — пояснил Петр. — Ладно там малец некрященный, кого земля не приняла, и он к родне своей волчонком вернулся. Или бедовый какой мужичок, что оборотнем укушен был. А то ведь и хорошие оборотники попадаются.

На лице Калиостро возникла улыбка:

— Ты менья неправильно понял, Петр. Я ведь ни охоту на них учинять собираюсь, а поньять их природу хочу. А если силы плохие докучать мне будут, так могу и лес ваш от темной хвори излечить.

Достав длинную тонкую трубку, Калиостро понюхал душистый табак и, щелкнув пальцами, зажег огонь. На кончике, у ногтя, возник крохотный огонек, который стал быстро увеличиваться.

Петр в изумлении погладил бороду и нервно улыбнулся. А вот фестер отреагировал более сдержанно.

— И впрямь диво. А мы, видешь ли, по старинке: кремень да кресало.