Генерал потянулся к ящику, открыл его, достал пачку сигарет, потом смял ее и швырнул в мусорное ведро.

— Зла на вас не хватает! Помяните мое слово: если из прокуратуры будут наседать, проведу внутреннее расследование. И не инспекцией по личному составу, а привлеку сотрудников ГУСБ. Так что давайте, ноги в руки и поскакали сайгаками работать! До конца недели жду результат. И не просто версию, а конкретного подозреваемого! Надеюсь, вы меня услышали.

На мобильном телефоне генерала заиграл гимн России, и он отмахнулся от сотрудников как от надоевших мух.

Первым покинул кабинет Агафонов, а следом за ним Власенко.

Они молча спустились вниз, но решили не покидать управление, а заглянуть в местную столовую. Так сказать, залить печаль кофейком. Вызов на ковер никогда не бывает содержательным, но все же озвученные претензии надо бы переварить.

— Сегодня вечером жду рапорт на стол о проделанной за последние три дня работе, — требовательно заявил подполковник.

Кирилл посмотрел на руководителя и грустно улыбнулся:

— Ежедневный отчет? А это обязательно?

— Я за тебя больше краснеть не собираюсь.

— За меня?

— А за кого? Кто у нас страшный опер по особо важным, я или ты? Вот и будь любезен: соответствуй занимаемой должности. — Власенко похлопал подчиненного по плечу, одним глотком допил кофе и, посмотрев на часы, объявил: — О, я уже опаздываю. Сегодня комиссия у губернатора, а потом еще заседание по безопасности. Все, побежал! А ты давай, не засиживайся, а то Ларин еще куда-нибудь на нас с тобой пожалуется. Но тогда уж не обессудь: неполным служебным вряд ли отделаешься.

С этими напутственными словами Власенко отбыл по делам, оставив оперативника наедине со своими мрачными мыслями.

2

Черный тонированный автомобиль застыл у обочины, вызвав у Степаныча очередной приступ изжоги и учащенное сердцебиение. Пенсионер достал из пачки две таблетки, запил их водой и прислушался к собственному организму. Обычно минут через пять-семь становилось легче. А через час и вовсе отпускало.

Шаркая ногами, он вернулся на кухню и осторожно поинтересовался:

— Что будем делать?

— Не мешай! — недовольно фыркнул призрак. Голова ее была, как всегда, низко опущена, так что челка скрывала лицо, а указательный палец медленно водил по старой клеенке на столе, выписывая символ бесконечности.

— Зря я пошел к твоему отцу! Теперь проблем не оберешься.

— Оберешься, — поправила его Регина.

Старик испуганно уставился на гостью.

— Что?

— Оберешься. Как только круг замкнется, все завершится, — ответил призрак.

— Не понял.

— Оберешься, — уже певуче повторила Регина и замолчала. А палец продолжил водить по столу, выписывая уже круги, квадраты и треугольники.