Легко сказать — ударить врага на отходе. А куда именно он станет отходить? Сколько у него людей? Как они вооружены? Не окажется ли среди фуражиров несколько десятков кавалеристов, способных быстро рассыпаться по окрестностям? И самое главное — не погонят ли они перед собой местных жителей, превращая тех в невольное прикрытие?
Вот я, к примеру, совершенно не представлял, как смог бы стрелять, если бы впереди французов шла Аглая. А ведь она уже оказывалась заложницей у неприятеля, когда мерзавец-помещик преподнёс её оккупантам словно какой-то подарок. Стоило вспомнить об этом, как внутри неприятно сжималось. И очень хотелось сорваться на ком-то.
И потому я особенно тщательно готовил засаду, стараясь предусмотреть даже те обстоятельства, которые на первый взгляд казались маловероятными.
— Вы отправляете разведчиков с этими самострелами? — недовольно спросил Чеченский. — Я ещё не давал разрешения на их использование.
В голосе его, однако, послышалось не только раздражение, но и любопытство. Словно капитан предлагал мне доказать, что его сомнения напрасны.
Я вновь промолчал. Оправдываться не собирался, тем более что с субординацией здесь всё было вполне благополучно. Общий приказ — разведать деревню. Каким оружием при этом пользоваться, никто не уточнял. Следовательно, я имел полное право выбирать то, что считал наиболее подходящим. Тем более ответственность за разведку всё равно лежала на мне.
Трое егерей подошли к нам через несколько минут. Грязные, чумазые, вывалявшиеся в мокрой земле, они представляли собой образец того, как ни в коем случае не должен выглядеть солдат. Уж тем более егерь особого отряда. Моросивший почти без перерыва дождь превратил землю под деревьями в вязкую кашу, и теперь с одежды разведчиков стекали грязные ручейки.
— Это возмутительно! — всплеснул руками Чеченский, словно заботливая мамаша, обнаружившая, что её любимое чадо искупалось в луже и явилось домой прямо в таком виде.
Мы промолчали.
— Нет, ну что вы скажете? Это же возмутительно! — повторил капитан, на сей раз явно требуя ответа.
— Ваше высокоблагородие, иначе выполнить задачу было невозможно, — спокойно объяснил я. — Даже если бы они шли в полный рост, открыто показываясь неприятелю, чистыми всё равно не вернулись бы. А задача состояла в том, чтобы проникнуть скрытно. Вот и пришлось ползать по грязи.
— Да я и сам это понимаю, — проворчал Чеченский, окинув разведчиков ещё одним неодобрительным взглядом.
Мне показалось, что он всё-таки согласился с моими доводами. По крайней мере, больше к внешнему виду егерей не придирался.