— Тогда, может, ударить французов ещё на подходе? — предложил Чеченский, поворачиваясь ко мне.
Идея, между прочим, весьма неглупая. Вот только она противоречила не только первоначальному замыслу Давыдова, но и нашей вполне объяснимой жажде добычи. В конце концов, даже если бы я уже получил офицерский чин, то оставался настолько бедным, что едва ли сумел бы заказать себе приличный мундир. Солдату обмундирование выдаётся, а офицер, насколько я понимал, должен заботиться о собственном внешнем виде самостоятельно.
Правда, специально этот вопрос ещё не изучал. Рановато.
— От Смоленской дороги сюда две хорошие дороги ведут, — продолжал Тихон, переводя взгляд с меня на капитана. — Хозяин здешних мест, видать, человек рачительный. Дороги славные, даже после дождя пройти можно.
Он явно недоумевал, почему вопросы задаю преимущественно я, а не офицер, командующий всем нашим отрядом.
— Младший унтер-офицер, — наконец заговорил Чеченский. — На карте показать сможешь?
Тихон пожал плечами.
Я посмотрел на него таким взглядом, словно я профессор, а он — мой ученик, которого я несколько месяцев готовил к экзамену. И вдруг объявил, что не знает даже первого билета.
— Как есть смогу, ваше высокоблагородие, — немедленно исправился Тихон. — Господин фельдфебель тому обучал.
Ну молодец! И здесь умудрился упомянуть мои заслуги.
Чеченский недовольно покосился в мою сторону. В его глазах явственно читалось: «Ну и выскочка же ты, фельдфебель!»
Через несколько минут расположение местных жителей и приказчиков было отмечено на карте. Впрочем, особого труда это не составляло. Собрали всех на небольшой площади посреди деревни, где сходились несколько улиц. Там же находились телеги и согнанный скот.
— Так… — протянул капитан, рассматривая карту. — А дороги сюда ведут сразу три. И нельзя быть уверенным, что французские фуражиры выберут самую короткую, ведущую от Смоленского тракта.
— Платон Афанасьевич! Господин фельдфебель! — донёсся из леса знакомый голос.
К нам со всех ног бежал Ефим.
Я отправил его отдельно, посмотреть одну из второстепенных дорог. Сами мы находились возле наиболее вероятного направления движения неприятеля, но, разумеется, не на дороге, а в лесу, откуда можно было наблюдать за ней, оставаясь незамеченными.
— А вот и ответ, ваше высокоблагородие, — произнёс я, указывая на приближающегося мальчишку.
Ефим подбежал, согнулся в три погибели и упёрся ладонями в колени. Дышал тяжело, с хрипом, на лице выступил пот, смешиваясь с дождевой водой. Перед начальством в подобном виде, разумеется, не предстают. И я вновь удостоился выразительного взгляда капитана.