Вержбицкий почувствовал, как неприятно похолодело под ложечкой. Всё, о чём столько дней говорили на совещаниях, к чему готовились, что обсуждали над картами, внезапно стало реальностью. Ему даже показалось, что стены комнаты сделались теснее, а воздух — тяжелее. Он посмотрел на генерала и увидел, что тот тоже на мгновение растерялся.
Но лишь на мгновение.
Вистицкий расправил плечи, лицо его сделалось жёстким, почти суровым. Он шагнул к столу, на котором лежала карта города, и решительно положил ладонь на её край.
— Так и есть, ваше превосходительство, — первым произнёс незнакомый капитан. — Битва за Смоленск началась.
Вержбицкий раздражённо сжал губы. Опять опередил! Он ведь собирался сказать совершенно то же самое.
За окном уже слышались торопливые шаги, крики офицеров, команды строившимся подразделениям. По двору пробежал солдат, на ходу застёгивая мундир. Следом появился верховой ординарец, резко осадил коня возле крыльца и соскочил на землю. Где-то неподалёку загремели колёса артиллерийского передка.
Ещё один взрыв заставил задрожать оконные рамы.
— Господа капитаны, — произнёс Вистицкий, и прежнего раздражения в его голосе уже не осталось. — Довольно разговоров. Вержбицкий, немедленно выяснить, откуда началась канонада и какие распоряжения поступили от главнокомандующего. Второму капитану — проверить готовность квартирмейстерских команд и обеспечить доставку донесений. Чтобы ни одна бумага не задерживалась!
Офицеры почти одновременно ответили согласием.
— И ещё! — остановил их генерал возле самой двери. — Дело этой девицы пока отложить. Нет… пусть она врачует егерей. Но так, кабы после ее возвернуть и доследовать все. Никаких новых распоряжений боле о её судьбе без моего ведома. Сейчас у нас имеются заботы поважнее.
Капитаны вышли, торопливо застучав каблуками по деревянному полу.
Вистицкий остался один. Несколько секунд он неподвижно стоял над картой, вслушиваясь в нарастающий грохот. Потом медленно провёл пальцем по линии городских укреплений, остановился возле обозначенных батарей и тяжело выдохнул.
Страшное дело — война. Сколько ни готовься к ней, сколько ни убеждай себя, что всё предусмотрено, первые взрывы всё равно заставляют сердце пропустить удар.
Но генерал уже взял себя в руки.
Он выпрямился, решительно поправил мундир и направился к двери. Где-то там, за стенами дома, начиналось сражение, от которого могла зависеть судьба всей армии. И сейчас не имело никакого значения, кто кому завидует, кто чьего расположения добивается и какие мелкие интриги плетутся в квартирмейстерстве.