Французы уже не строились, они бежали на последнюю русскую линию понукаемые своими офицерами. Быстрее, на спинах русских войти в город и взять его, навязать русским городские бои и уничтожить армию России.
«Так вы думаете?» — мысленно усмехнулся Михаил Богданович.
Он повернулся к генералом. Встретился взглядом с Ермоловым. Понял, что этот могучий человек готов вцепиться в горло Барклай-де-Толли. Улыбнулся ему.
— Трубите сигнал артиллерии и резервам! — приказал Барклай.
* * *
Русская артиллерия ударила дальней картечью. Много пушек, очень много. Стальных шариков было еще больше, намного больше. По разработанному Барклаем и Толлем плану, огонь артиллерии должен быть всепоглощающим. Это и происходило.
Один из первых выстрелов пришёлся по французской батарее, которую как раз разворачивали между колоннами. Переднюю лошадь развернуло ударом, она рухнула, увлекая за собой соседнюю. Артиллеристы бросились распутывать постромки, но следующий заряд накрыл их прежде, чем они успели освободить орудие. На месте расчёта остались искорёженный лафет, две убитые лошади и несколько неподвижных тел.
Другие пехотинцы, бежавшие за убегающими русскими были сметены, как словно бы сама смерть прошлась и парой взмахами косой уничтожила сотни французом.
Ней видел это, но не остановился. Еще немного… вот же цель — город. И проход между русскими укреплениями. Добежать, и все, потом можно будет отомстить, заливая Смоленск русской кровью.
— Вперёд! — кричал он, подгоняя коня. — Не останавливаться! До русских укреплений осталось совсем немного!
В следующий момент его конь вздрогнул, словно споткнулся о невидимое препятствие, и рухнул на передние ноги. Маршал едва успел освободить ступни из стремян. Он перекатился по вытоптанной траве, почувствовал резкую боль в плече и тут же поднялся, выхватывая шпагу.
— Лошадь! — потребовал Ней, обращаясь к подскакавшему адъютанту. — Живо, чёрт вас побери!
Адъютант подвёл новую почти сразу. Маршал вскочил в седло, не замечая, что на рукаве уже проступает кровь. Он слишком хорошо понимал, какое впечатление произведёт на солдат вид поверженного командующего. Пока он оставался верхом, пока кричал и указывал шпагой вперёд, люди продолжали верить, что всё идёт как должно.
А впереди уже начиналась настоящая бойня.
Русские дали залп почти одновременно, когда французские батальоны подошли на расстояние уверенного ружейного огня. Передние ряды неприятеля словно споткнулись. Люди падали, хватаясь за грудь и живот, кто-то опрокидывался на спину, кого-то отбрасывало в сторону.