А вот что представляли собой Горки в нынешнем, тысяча восемьсот двенадцатом году, я до недавнего времени понятия не имел.
Хотя нет. Теперь уже кое-какое представление появилось. Но после доклада Тихона.
— Вот и выходит, господин фельдфебель, что городок небольшой, — продолжил Тихон, заметно успокоившись. — Жителей там не более полутора тысяч. А солдат французских, наверное, под тысячу будет. Может, казну охраняют?
Последние слова он произнёс значительно тише. И лицо его при этом стало таким мечтательным, словно он уже представлял, как мы делим захваченное золото.
— Значит, слова того французского майора всё же подтверждаются, — задумчиво произнёс я. — Ну на самом деле, нужно же где-то сперва хранить награбленное, а уже потом большими обозами во Францию отправлять.
А еще я знал, что Наполеон из тех полководцев и монархов, кто считает, что война должна себя окупать. Да Франция, после того, как Бонапарт возглавил Итальянскую французскую армию, немалой частью для бюджета кормится добычей с войны. Так что города подвергаются разграблению, как и немалая часть усадеб.
Вот только мечтать о ещё не захваченных сокровищах я совершенно не собирался. Голову терять никак нельзя. Перед нами стояла серьёзнейшая задача, и принять решение о нападении было, пожалуй, даже труднее, чем потом осуществить задуманное. Ну так мне кажется.
По словам французского майора, которого мы столь удачно отправили на экскурсию в подводный болотный мир, в наполеоновской армии существовало не менее пяти специальных обозов. Их предназначением являлась перевозка различных ценностей, награбленных на занятых территориях. Иногда такие обозы создавали временные склады в населённых пунктах, оставляя добычу под охраной до появления возможности отправить её дальше.
И сейчас как раз наступил тот удивительный момент, когда один из подобных складов должен был пополниться большим обозом с награбленным в Могилёвской губернии.
Установить его местонахождение удалось благодаря ночной вылазке Ивана. Он со своими бойцами, а также несколькими казаками, которые тоже пожелали поучаствовать в операции и набраться опыта, захватил языка.
Везти пленного в лагерь не имело никакого смысла. Молодой французский офицер всеми силами старался доказать, что искренне раскаялся, ненавидит Наполеона и вообще готов служить самому императору Александру. По рассказам бойцов, его смазливая физиономия и щенячьи глаза едва не разжалобили даже егерей с казаками. Попади такой красавчик к нашим офицерам, ещё неизвестно, не решили бы они отпустить бедолагу.