Он пристально смотрел на незнакомца, стараясь заметить хоть что-нибудь подозрительное. Неловкое движение, слишком поспешный ответ, беспокойный взгляд. Но ничего подобного не обнаруживал.
Интуиция подполковника молчала.
Денис Васильевич давно замечал за собой удивительную способность почти физически предчувствовать неприятности. Иногда перед опасным делом у него начинало так неприятно зудеть то самое место, на котором обычно сидят, что хотелось немедленно вскочить и проверить, всё ли в порядке. И, что самое странное, подобные предчувствия нередко оказывались верными.
Сейчас же никакого беспокойства он не испытывал.
— А теперь говорите, как нашли нас! — потребовал Давыдов, усаживаясь на край стола.
— Не так уж мудрено, ваше высокоблагородие, — спокойно ответил гость. — Места здешние нужно хорошо знать. А мы знаем. Сами думали сюда перебраться, рассматривали это место как третью нашу заимку. Удобно расположено. Вокруг болота, подход один. Второй тоже имеется, только по нему разве что при бегстве уходить. Трудно пройти, рисковать придётся.
— Понятно, — перебил его Давыдов, и в голосе подполковника прозвучало явное неудовольствие.
Ему чрезвычайно не понравилось, что место, которое он считал почти идеальным убежищем, оказалось известно ещё кому-то. Да и сам факт, что посторонний человек сумел добраться сюда, минуя все дозоры, заставлял задуматься.
— О себе расскажите, — продолжил Денис Васильевич, уже значительно строже. — Не нравится мне, что вы знаете, где находится мой отряд, а я о вашем ничего не ведаю.
— Я нынче служу в лесном отряде, который собрал мой господин, — ответил незнакомец. — На одном месте мы не сидим. За нами уже отправили охотников из французских вольтижёров и жандармов. Так что приходится постоянно менять расположение.
Давыдов слушал, постепенно всё больше заинтересовываясь. Ему захотелось как можно скорее познакомиться с помещиком, который, в отличие от немалого числа других, решился на открытое сопротивление французам. Не спрятался в имении, не попытался договориться с неприятелем, а собрал собственный вооружённый отряд.
Однако вместе с интересом в душе гусара шевельнулось и неприятное чувство.
Ревность. Выходило, что какой-то помещик Гриневич уже воюет с французами, устраивает засады, тревожит неприятельские коммуникации и вполне может снискать славу, на которую рассчитывал сам Денис Давыдов!
А ведь не для того он столько времени добивался разрешения сформировать летучий отряд, писал прошения, обращался к начальству и использовал все знакомства, чтобы теперь остаться в тени неизвестного отставного майора. Ему хотелось совершить нечто по-настоящему яркое, такое, о чём заговорят не только в армии, но и при императорском дворе.