Я беру флешку и кладу её в сумку. Я иду к двери, готовая оставить его позади, но снова слышу мамины слова: "Защищай все существа, большие и малые".
— Блин!
Я хватаю стул и качу его к двери. Снимаю с Белтона наручники и сбрасываю со стула. Его тело приземляется прямо за дверью. Он лежит поверх мёртвых СД-шников. Я перешагиваю через него, и дверь захлопывается за моей спиной. Всё, возврата нет. Я ослушалась приказа. Я в заднице.
Вижу, как он приходит в сознание. Поднимаю его на ноги. Он едва может ходить, но у него получается. Он бормочет что-то нечленораздельное. Я просто толкаю его вперёд. Не знаю, куда я его веду. Я так зла на себя. Но почему-то я также испытываю облегчение от того, что приняла решение, которое поддержала бы мама. Нужно отвести его подальше от здания, чтобы его не задело взрывом. Потом перелезу обратно через стену, и пусть сам думает, что делать, когда я уйду. Он — не моя проблема. Всё немного по-другому. Он постоянно спотыкается.
— Шагай и не падай! — кричу я ему.
Когда мы подходим к стене, окружающей лагерь, я слышу безошибочный гул проходящего через неё электричества.
"Блин!" — единственное, что приходит на ум. Теперь я в полной заднице.
Что мне теперь делать? Почему они не отключили напряжение в стене, пока я не выйду? Теперь через неё уже не перелезть. Разум лихорадочно пытается найти возможное решение. Может быть, отвести Белтона к месту взрыва? Может быть, стена на другой стороне лагеря не под напряжением? СОЛИС должен был проникнуть в лагерь. Отвести его туда и сдать как военнопленного? План отстой, но определённо лучше, чем прикончить Белтона.
Хромой Белтон снова падает! Я так расстроена, что со злости пинаю его в живот и наклоняюсь, чтобы поднять его на ноги. В своем гневе я не вижу, как его голова приближается к моему лицу. Внезапно он бьёт меня головой прямо в нос. Кровь хлещет отовсюду. Я падаю навзничь и сильно ударяюсь о землю. Не успеваю я опомниться, как Белтон оказывается на мне, его руки в наручниках сжимают мне горло. Давление на шею не похоже ни на что, что я чувствовала раньше. Пытаюсь вдохнуть, но воздух застревает прямо у моих лёгких. Внутри поднимается паника. Я брыкаюсь, пытаясь вывернуться из-под него. В глазах появляются чёрные точки. Он что-то выкрикивает. Не может быть, чтобы всё так закончилось. Я так близко к маме. Я не могу умереть здесь.
Чёрные точки превращаются в большие чёрные круги. С трудом поднимаю руку. У меня едва хватает сил, чтобы засунуть палец в его огнестрельную рану. Он кричит от боли и ослабляет хватку на моей шее. Я впиваюсь в него глубже и проворачиваю палец, будто это ключ, дающий мне свободу. Он кричит ещё громче. Я, наконец, могу вдохнуть немного воздуха в лёгкие и продолжаю ковырять его рану. Он замирает от боли, но не отпускает меня. У меня не остаётся другого выбора.