Наконец она выдыхает, затем снова и опускается с тихим скрипом.
И я знаю, что она умерла.
— Всё хорошо, — говорю я в последний раз.
Больше не знаю, с кем я разговариваю, но точно знаю, что наконец-то сделала кому-то что-то доброе. И прежде чем отпустить безжизненную руку Кенны, я снимаю окровавленную фенечку с её запястья и крепко сжимаю в кулаке. Затем я несу этот шнурок обратно в нашу клетку.
Я отдам его Рании и скажу, что Кенна упокоилась с миром.
Рания
Потом Кенну увезли в "медицинскую" палатку...
Потом я визжала, вопила и царапала когтями всех и вся в этой бессердечной вселенной...
Потом я целый день проработала в этой яме, наполненной смертоносными испарениями, и множеством людей, которые тоже почти мертвы...
Я возвращаюсь в клетку, на лежак, где когда-то обнимала маму, потом Кенну, а теперь...
Ничего.
Мир становится просто дырой, через которую нужно проползти. Нет, это туннель. Это одна из тех труб под туалетами, полная фекалий и булькающих зелёных ужасов. И надо пройти через неё, потому что я знаю, что Кенна где-то там. Должна быть.
— Кенна! — зову я. — Кенна, я иду!
Сточные воды поднимаются всё выше и выше, и иногда голова проскальзывает под них, рот и нос наполняются мерзостью. Я царапаю стены вокруг себя, но не получается двигаться достаточно быстро. Всё вокруг схлопывается. Надо убрать весь этот вонючий мусор между мной и ней. И хотя я догадываюсь, что это невозможно, всё равно не могу уйти.
— Кенна! — кричу я сквозь грязь.
Мне нужно прикоснуться к ней. Мне нужно увидеть её сияющие глаза. Это её голос я слышу издалека? Пусть она скажет, где она, чтобы я вытащила отсюда нас обеих. Я плещусь и молочу руками, вычерпывая проход, но он снова наполняется.
— Кенна! Это я! Скажи, где ты!
Клянусь, я понесу её на спине, когда буду ползти. Или привяжу её к груди и поплыву. Меня не волнует, есть ли по ту сторону стен офицеры СД. Я встану перед целым взводом мстительных офицеров, если только снова смогу обнять Кенну.
— Где ты?!! — кричу я.
— Рания, — слышу я голос, доносящийся откуда-то из этих труб. Затем я чувствую, как чья-то рука сжимает мне плечо, легонько встряхивая. — Рания, дыши.
Неужели Кенна уже выбралась на другую сторону? Нащупываю её руку и крепко сжимаю, притягивая к себе.
— Проснись! — говорит голос.
Когда я открываю глаза, то сжимаю в объятиях не Кенну, а Лилиану. Её лицо практически касается моего, и я вижу, как капилляры в её глазных яблоках расходятся кружевной паутиной. Её щеки влажные — видимо, она плакала. Она снова сжимает мне плечо и вытирает мне лоб своей тёплой ладонью.