— Рания, послушай меня. Кенны больше нет. Она скончалась. Мне очень жаль. Но Джесс была с ней в медицинской палатке. Она держала Кенну за руку, пока та не испустила последний вздох. И она принесла тебе...
— Нет! Нет, нет, нет, нет!
У меня перехватывает дыхание от ярости. Я вою так яростно, как только могу. Горло саднит от крика. И всё же белая девушка просто стоит, уставившись на меня, как на экзотическое чудовище. Как же я ненавижу её — её ошеломлённый взгляд, её дрожащие губы. Хочется вскрыть её и заставить почувствовать настоящую боль.
— Чего уставилась?! — я выхватываю у неё фенечку и швыряю ей в лицо. — Хочешь, чтобы я сказала "спасибо"? Поаплодировать тебе? Это ты во всём виновата! Ты убила её! Ты убила единственную, кто у меня осталась!
Я бросаюсь к её пепельному лицу, пытаясь впиться сломанными ногтями ей в кожу. Она понятия не имеет, на что я способна! Я оторву её плоть от костей и выну её бьющееся сердце, если это потребуется!
Однако Лилиана меня опережает. Она обхватывает меня своими крепкими руками за талию и оттаскивает, пока я мечусь в воздухе. Затем она отводит меня в свой уголок и пытается успокоить. Она крепко обнимает меня и шепчет мне в волосы:
— Я знаю, что это тяжело. Я знаю.
Да откуда она может знать?
Ничего она не знает!
Она не знает, как ломается каждая косточка в моём теле, как стираются все воспоминания или мечты, и мне некого винить, кроме себя.
Кенна! Я не знала, что тебя заберут на жатву! Я была глупа и напугана, и я бы пролезла через тысячу труб, лишь бы тебя вернуть!
Вспоминаю том, как забрали отца и как мама велела мне бежать. Вспоминаю те дни, когда скрывалась по глухим переулкам, чтобы убраться подальше от СД, посасывая камешки или зубную щётку, чтобы хоть как-то поесть. Но ничто из этого не является таким острым и всеобъемлющим, как эта агония.
— Это всё из-за меня, — говорю я Лилиане. Я больше не могу терпеть эту вину и горе. — Она хотела вытащить нас отсюда, а я сказала, что не готова. Не готова!
— Тс-с-с, — говорит Лилиана, прижимая меня к груди. — Ты не виновата.
— Нет, виновата! Её забрали из-за меня!
Я не могу перестать прокручивать в голове прошлый день. Голова Кенны у меня на плече, держу её длинные пальцы в своих руках. Она мечтает о манго, а от её поцелуев всё внутри начинает трепетать.
— Не вини себя, — говорит Лилиана. — Ты не виновата.
Не знаю, что происходит потом, и не хочу знать. Я продолжаю рыдать в объятиях Лилианы часами, просто позволяя себе раствориться. Слышу, как Иза и Эстебан поют свою песню про алфавит, потому что мы обычно поём её перед сном. И, как обычно, Эстебан поёт "элементы пэ" вместо "эль, эм, эн, о, пэ", отчего Кенна всегда смеялась.