— Рания, дыши. Надо дышать.
— Нет! — мне не хочется кричать на неё. Я знаю, что она не сделает мне ничего плохого, но всё должно было пройти не так. — Где она? — кричу я. — Где Кенна?!
Лилиана морщится, но остаётся непреклонной.
— Пожалуйста, просто дыши.
Я оглядываюсь вокруг, клетка отказывается попадать в фокус. Всё настолько размытое и перемешалось.
— Смотри. Я принесла тебе немного бульона, — предлагает Лилиана, поднося чашку к моим губам.
Я ничего не хочу. Не хочу ничего пробовать на вкус или прикасаться к чему-либо, пока не буду уверена, что Кенна здесь. Но Лилиана настаивает:
— Рания, послушай. Мы пройдём через это вместе. Мы справимся. И Джесс кое-что тебе принесла...
Затем в поле моего зрения появляется та белая девушка. Она по-прежнему в синяках и шрамах, но в ней есть что-то странно безмятежное, когда она подходит ко мне — какая-то даже уверенность. Она раскрывает ладонь и тычет ею мне в лицо.
— Я думала, тебе это понадобится, — говорит она. Она улыбается?
Я опускаю взгляд и вижу, что она протягивает мне пропитанную кровью фенечку, завязанную в маленькую петлю с обтрёпанным узлом, едва удерживающим её.
— Что это? — спрашиваю я. — Зачем мне это нужно?
Не знаю, чего нужно этой девушке, но прямо сейчас в моей голове для неё нет места.
— Он был у неё на запястье... — неуверенно говорит девушка. Она подносит эту фенечку к такой же у меня на запястье, затем останавливается, ожидая, пока до меня дойдёт. — У твоей... девушки…
Волна тошноты и отчаяния сотрясает всё тело. Такое чувство, что всё внутри меня раскалывается на части, и невозможно собрать всё кусочки воедино. Я просто смотрю на эту девушку и понимаю, что она пытается сказать — что это браслет Кенны. И Кенны больше нет. Но этого не может быть. Я не позволю, чтобы это было правдой.
Я должна была вернуть Кенне свободу. Я собиралась пройти с ней по туннелям или взобраться на стены — чего бы это ни стоило, — чтобы выбраться отсюда. Кенна любила меня и хотела видеть рядом с собой отныне и навсегда. Мы собирались снять бунгало и вместе посадить лимонное дерево. Может быть, мы купили бы подержанное пианино, и я бы тихо играла классику, а Кенна пела, а потом мы целовались бы в продуктовом магазине и рассказывали друг другу сказки на ночь. Мы всё продумали. Мы были почти готовы отправиться в путь!
Белая девушка не понимает, как расценивать моё молчание. Она смотрит на Лилиану и спрашивает, оставить ли ей фенечку или, может быть, приберечь для другого раза. Лилиана благодарит её и пытается заговорить со мной снова, но её слова нелепы и жестоки: